в колючий комок.
‒ Ну да…
‒ И что же, не найдя нас в комнате, решил заглянуть в душ?
‒ Вообще-то, ‒ в разговор вклинилась вернувшаяся Офелия. Теперь она была облачена в простое домашнее платье. ‒ Морган как раз уходил, когда я вышла из ванной. От неожиданности я споткнулась о порог и с криком впечаталась в ее грудь…
‒ А я, ‒ друг поспешно добавил. ‒ Тоже надо сказать, что не сильно ожидал такого поворота. И еле удержался на ногах.
‒ А крик не сдержал, ‒ с улыбкой на губах напомнила некромантка.
Морган поморщился и закатил глаза:
‒ Пусть это останется нашим секретом. Если другие дамы узнают, что меня так просто испугать, то я останусь одиноким на всю жизнь.
Я искал ложь в их словах и действиях, но все говорило лишь о том, что это случайное недоразумение. И меня как-то резко отпустило. Облегчение разлилось по венам пузырьками, ударив в голову, и мне очень захотелось широко улыбаться. Но я сдержался. С трудом.
‒ Идем уже, ‒ покачал головой и кивнул в сторону двери. ‒ Офелия устала, а мы не даем ей отдохнуть.
Осознав, что буря миновала, друг вышел за мной в коридор. Мы сделали пару шагов, прежде чем он решился кое-что сказать:
‒ Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты ревнуешь. Признайся, она тебе нравится?
‒ Глупости. Придумаешь чего… Она совершенно не в моем вкусе! ‒ соврал я, не краснея.
Дверь в комнату Офелии за нашими спинами с шумом закрылась.
Глава 44
Офелия
Альберт подтвердил то, что и так мне было понятно. Так почему же было больно это слышать? Настолько больно, что я решила незамедлительно лечь спать, укрывшись одеялом с головой, несмотря на духоту в комнате.
Только вот такой побег из реальности не принес успокоения. Сон оказался ужасно тревожным и каким-то поверхностным. Поэтому, когда я проснулась, то чувствовала себя не просто обиженной, но еще раздраженной и злой.
‒ Не в его вкусе, видите ли, ‒ скривила лицо, облачаясь в чистое платье. ‒ Мне совершенно все равно! Разведемся, и пускай ищет себе такую же ледышку. Я им только счастья пожелаю.
Не помогло.
На душе стало совсем скверно. И хоть желудок требовал срочно отправиться в столовую на поиски пропитания, я все же решила, что лучше займусь любимым делом, чтобы успокоить мысли, норовившие скатиться куда-то ниже плинтуса. И пусть рот предательски наполнился слюной, к встрече с Альбертом я готова не была.
Тем более что в моем распоряжении появились целых пять сухоцветов хелеокустоса.
М-м-м... Я сразу представила, как увеличатся запасы моих эссенций. Как Джона рассчитается за них со мной звонкой монетой. И я смогу помочь Роберту отреставрировать санктуарий.
Настроение из черного перекатилось в спектр серого. Глядишь к концу дня все раскрасится в цвета. В чем я очень сомневалась, учитывая тот факт, что вниз мне спустится все же когда-нибудь придется.
Но не сейчас.
Достав из полки глубокую шершавую ступку, внутрь положила светящийся цветок. Потом взяла в руки пестик и стала круговыми аккуратными движениями протирать сухоцвет до порошка. Делала это медленно, но с постоянным давлением. Однако не переусердствовала, чтобы не повредить ненароком покрытие ступки. Она была особенной. И моей любимой.
Когда все пять цветков превратились в мелкий порошок, я стала просеивать его через сито в глубокую тарелку, чтобы отделить большие комочки. Мелкие частицы росли горкой порошка под моими пальцами, наполняя воздух нежным ароматом и магией. Такое безмолвное занятие успокаивало, позволяло уйти от навязчивых мыслей, волнующих мое сердце.
Когда основная работа была сделана, мне оставалось только напитать получившуюся смесь силой и сложить ее в подготовленный заранее деревянный сундучок, где покоились остатки предыдущей партии.
Для этого я поднесла тарелку к губам и тихо прошептала:
‒ Бездна, силой звезд, луны и солнца успокой встревоженный ум. Залечи настоящие раны и восстанови душевное равновесие. Да будет так!
Я почувствовала легкое головокружение. Заклинание сработало!
‒ Ну не молодец ли я? ‒ хихикнула себе под нос и пересыпала смесь в сундучок, внимательно следя за тем, чтобы ни одна песчинка не выпала за пределы схрона. Слишком дорогое это было удовольствие. И я не могла себе позволить даже малейшей халатности.
За спиной послышался характерный стук в окно. Губы тут же растянулись в счастливой улыбке. Я поспешила распахнуть створки, запуская в комнату мистера Карли. Ворон, чьи крылья в свете солнца блестели подобно обсидиану, приземлился мне на плечо и мотнул головой. В клюве его был зажат сложенный пополам листок.
Джона.
Только она могла передавать записки через моего питомца. Никого другого он бы близко не подпустил. А с гномой на удивление быстро нашел общий язык. Но это если не учитывать, что женщина любила подкармливать ворона всякими вкусностями. Мистер Карли пользовался добротой женщины без зазрения совести.
‒ Плут, ‒ я погладила птицу по головке и подставила под клюв ладонь, чтобы он мог передать мне листок. ‒ Что там хочет Джона?
‒ Ле-КАР-ство! ‒ тут же поделился со мной питомец.
И не обманул. В записке размашистым почерком гнома просила эссенции от головной боли. Много эссенций.
Бездна! Кажется, зараза быстро распространялась по городу.
‒ Ох, Карли, нас ждет бессонная ночь…
Глава 45
Офелия
Но прежде мне все необходимо было спуститься вниз. И хотела я того или нет переговорить с Альбертом. Если я не нравилась ему как девушка, что же, это можно было понять и принять. Но наш поход в лес показал, что мы отлично ладим. А значит, мы ведь могли стать друзьями. Как когда-то в детстве.
Меня очень сильно волновал вопрос с быстро распространяющейся болезнью. И были у меня некоторые опасения, связанные именно с тем, что горожане стали жаловаться на головные боли именно после пропажи Роуз Платнер.
Верить в то, что это совпадение было глупостью, граничащей с безрассудством. А значит, болезнь однозначно связана с Пожирателем. О них я практически ничего не знала. А вот Альберт...
Его реакция говорила сама за себя: барон знал многим больше, чем говорил. И мне надо было выяснить все...
Духи от головной боли ‒ это хорошо, конечно. Однако убирать симптом, не воздействуя на причину, было делом гиблым. Если Альберт соизволит рассказать мне о Пожирателях, есть небольшой шанс, что я придумаю другое лекарство. Тогда лекарь сможет их использовать на больных, и Макинберд будет
