— Образ строгой учительницы тебе очень идет, — подмигивает он. А затем легкость слетает с его лица за мгновение. — Ты права. Я раскрою тебе все карты. Хотя… — он замолкает, словно обдумывает что-то, — .это будет для меня непросто.
— Проблемы с доверием? — дерзко спрашиваю я.
— Именно так.
От того, каким тоном он это произносит, становится не по себе. Кто знает, что у него там было в прошлом.
— Извини, я.
Матвей обрывает меня, приложив палец к моим губам.
— Не надо. Я знаю, что ты не специально. Тем более что с твоей стороны ситуация и правда выглядит неприглядно.
Киваю в знак согласия, и он убирает руку.
— Вообще моя основная работа в Москве, — начинает бородач. — Сюда я приехал по просьбе хорошего знакомого — он владеет всей сетью. Уже не первый год его финансисты замечают, что в вашем филиале время от времени пропадают некоторые суммы на счетах. Не настолько крупные, чтобы бить тревогу, но все-таки.
— И до сих пор не нашли утечку? — недоверчиво переспрашиваю я.
— До сих пор, — кивает он. — Потому что следы заметают очень грамотно. Каждый раз, стоило ему отправить проверку, как все подчищалось так, что находили только мелочи, которые никак не складывались в нужную сумму.
— Но такое просто невозможно. Чтобы такое провернуть, нужно быть. — задумчиво морщусь, пытаясь сформулировать мысль, — финансовым директором, как минимум. Да к тому же в одиночку? Столько людей вовлечено в финансовые операции.
Замолкаю на полуслове, потому что босс сидит и довольно улыбается.
— Что?
— Ты очень догадливая девочка, — хвалит он меня. — Все так и есть. И именно поэтому поймать их за руку никак не удавалось.
— А сейчас, значит, удастся?
— Мы работаем над этим.
Вообще от его пояснений вопросов у меня только прибавилось. Конечно, я даже не подозревала, что в нашем офисе процветает такое. Теперь мне стали казаться подозрительными все, начиная с главбуха и заканчивая нашим директором. Нехорошее предчувствие поселяется в груди, потому что мне вспоминается разговор с бывшим начальником, состоявшийся не так давно.
— А вы — это кто?
Волошин молчит. Поднимается и отходит к окну. Мне становится отчего — то обидно — получается, он мне не доверяет? Хотя с чего бы должно было быть иначе? Ведь если он участвует в этом плане, то, скорее всего, у него под подозрением все и вся.
— Мне бы не хотелось втягивать тебя в это, — наконец прерывает затянувшуюся паузу Матвей.
— Почему? — спрашиваю я. Знаю, что ответ мне может не понравится, но удержаться просто не могу.
Мужчина снова не торопится отвечать. И чем дольше затягивается молчание, тем отчетливее я понимаю, что между нами — пропасть. Закончится эта его операция по выявлению воришек, и все. Укатит дровосек к себе в столицу, где наверняка его ждет вереница поклонниц. Так с чего бы ему…
— Потому что ты мне небезразлична, — прерывает мои мрачные мысли гость.
Я едва успеваю сдержать порыв в очередной раз задать глупый вопрос. Мужчина оборачивается и встречается со мной взглядом. Он очень серьезен.
— Вы обо всех сотрудниках так заботитесь? — ляпаю, не успевая подумать. А через мгновение мысленно костерю себя за такую реакцию. Волошин возвращается ко мне и нависает надо мной.
— Мы же перешли на «ты», — тихо замечает он, пока я, словно завороженная, пялюсь на него. В голове некстати мелькают прошлые картинки с нашими поцелуями. И мне так хочется повторить сейчас, что я для надежности вцепляюсь пальцами в стол, чтобы не поддаться искушению.
— Не помню такого, — шепчу в ответ. А еще замечаю, что его карие глаза становятся отчего-то почти черными. И вообще какой-то он напряженный сейчас — того и гляди съест меня, как серый волк Красную Шапочку.
— Что же ты со мной делаешь, — со стоном произносит он, а затем резко целует.
А я что? Я совсем не сопротивляюсь. Очень даже наоборот. Я ведь только что об этом сама думала. Это после я обязательно буду жалеть о содеянном. Сейчас мне так здорово чувствовать его губы, подаваться вперед и позволять страсти вести нас. Дровосек чуть отстраняется, но я не позволяю — тянусь за ним, поднимаясь со стула. Он разворачивает меня, усаживая на стол. Кажется, на пол летит кружка, но в данный момент мне плевать. Я отчего-то позволяю себе неожиданно много, хотя где-то на краю сознания понимаю, что это неправильно, что нужно остановиться. Вот только гормоны в моей крови велят голосу разума заткнуться и переждать ожидающуюся бурю где-нибудь на задворках.
Горячие ладони ложатся на мою поясницу, и меня будто простреливает — словно через меня разряд пропускают. Тянусь к Матвею, стараясь обнять, погладить, запомнить.
— Подожди, — хрипит он, удерживая меня на месте.
— Что не так? — непонимающе смотрю на него. Вроде же все здорово — у обоих дыхание, словно марафон пробежали, а в глазах желание. Да и помимо этого ощущаю доказательство его интереса…
— Не надо. Ты не простишь меня потом.
— Чего?
— Сейчас ты не совсем трезва, — тактично поясняет он, продолжая удерживать меня в объятиях, хотя я тут же начинаю вырываться.
На глаза наворачиваются слезы. Вот почему у меня всегда все не по-человечески? Раз в жизни решила заняться сексом без отношений, и даже здесь меня обламывает Вселенная.
— Наташа, — шепчет он, прижимая меня к себе ближе и ссаживая со стола. А затем и вовсе садится на стул и устраивает у себя на коленях. — Я очень хочу продолжить, но не хочу, чтобы наш первый раз получился таким.
— Каким таким?
— Не хочу, чтобы наутро ты пожалела, чтобы подумала, что я тобой воспользовался, — глухо произносит он, утыкаясь мне в шею.
— Я бы и не пожалела, — лукавлю в ответ. По большому счету он прав — стоит алкоголю развеяться, и я начну заниматься самокопанием. Кроме того, ведь и правда все закрутилось слишком быстро.
— У нас все впереди, — уверенно произносит он.
— Чего?
Мужчина хохочет, а я недовольно поджимаю губы, то есть понимаю, конечно, — сколько ж можно одно и то же спрашивать, но. Просто я слегка шокирована его заявлением.
— Я буду рядом, — серьезным тоном продолжает Волошиным.
— Глупости это, — вздыхаю в ответ. — Разберешься с фирмой и уедешь к себе. Зачем давать несбыточные обещания?
Матвей напрягается — я прямо чувствую это. Он приподнимает мое лицо пальцем и внимательно смотрит.
— Может, и уеду. А может, и нет. Но в любом случае у нас будет возможность это обсудить.
Открываю рот, чтобы снова задать все тот же вопрос, но, увидев зарождающуюся ухмылку, закрываю.
— Что тебя не устраивает? — снова серьезно спрашивает дровосек.
— Много всего, — честно признаюсь я.
Поясни.
— Во-первых, я тебя почти не знаю для таких громких заявлений.
— Так узнавай, — вставляет он свой комментарий.
— Во-вторых, ты вроде за моей подругой ухлестываешь.
— Это в прошлом, — уверенно заявляет он.
— В-третьих, я знаю, что у тебя какой-то уговор с Андреем насчет Светы и меня, — выдаю последний аргумент. И самый больной для меня. Я старалась не думать об этом, малодушно решив, что, как только аудитор уедет, просто переболею и забуду.
Волошин мрачнеет и отводит взгляд. А я понимаю, что попала в точку и поняла все верно. Надежда, что услышала лишь часть разговора, который на самом деле шел совсем о другом, испаряется, и внутри разливается противное чувство, которое совсем скоро перерастет в горькое послевкусие боли.
— Не все так просто, Наташа, — неопределенно говорит он, все еще глядя в сторону.
А мне так хочется увидеть его глаза. Потому что глупое сердце надеется, что в них я найду доказательства того, что бородатый не виноват, что все не так, как выглядит. — Но ты права
— так и есть.
Опускаю взгляд на свои руки и боюсь пошевелиться. Черт, да я даже дышу через раз, потому что знаю: стоит себя немного отпустить — и все. Устрою тут настоящий потоп.
— Я вынужден был пойти на условия этого ублюдка, — вдруг выплевывает босс со злостью. Поднимаю на него глаза и впервые вижу его по-настоящему злым. А вот это неожиданно…
