— Итак, — сказал я ей вдруг, — вы научно определили любовь, и теперь это дело уже никого не волнует.
— Ты ошибаешься, — ответила она мне. — Без сомнения, мы отошли от глупостей прошлой эры, и область человеческой физиологии полностью освобождена от законодательного варварства и богословских ужасов. Мы не создаем ни ложных и жестоких понятий, ни долга. Но законы, управляющие влечением тела к телу, для нас остаются таинственными. Гений рода остался таким же, каким был и будет всегда: пылким и капризным. Теперь, как и в старину, инстинкт сильнее разума. Наше преимущество перед древними не в том, что мы знаем это, а в том, что мы в этом признаемся. В нас живет сила, способная создавать миры, — желание, а ты хочешь, чтобы мы могли его регулировать. Ты хочешь от нас слишком многого. Мы уже не варвары, но мы еще не мудрецы. Общество совершенно не вмешивается в отношения между полами. Эти отношения таковы, какими могут быть: терпимы чаще всего, изредка прелестны, порой ужасны. Но не думай, товарищ, будто любовь уже никого не волнуют.
Я был не в состоянии обсуждать столь странные мысли. Я перевел разговор на характер женщин. Шерон сказала мне, между прочим, что они бывают трех родов: влюбчивые, любопытные и равнодушные. Я спросил ее, к какому же роду принадлежит она сама.
Она взглянула на меня несколько высокомерно и сказала:
— Мужчины бывают тоже нескольких родов: во-первых, — нахалы…
Эти слова показали мне ее гораздо больше моей современницей, чем это казалось до сих пор. И потому я заговорил с ней языком, привычным для меня в подобных случаях. После нескольких фраз, пустых и легкомысленных, я спросил ее:
— Хотите оказать мне одну милость? Скажите мне ваше имя.
— Такого у меня нет.
Должно бить, она заметила, что мне это не понравилось, так как прибавила несколько обиженным тоном:
— По-твоему, женщина может нравиться только, когда у нее, как у старинных дам, имя святой: Маргарита, Тереза, Жанна?
— Вы мне доказываете обратное.
Я искал ее взгляда, и не находил его. Казалось, она меня не слышала. Сомнений не было: она кокетничала. Я был в восторге. Я сказал ей, что она прелестна, что я люблю ее, и повторил ей это несколько раз. Она дала мне наговориться вволю и потом спросила:
— Что это значит?
Я стал решительнее.
Она меня упрекнула за это.
— У вас манеры дикаря.
— Я вам не нравлюсь?
— Я этого не сказала.
— Шерон, Шерон, неужели вам было бы трудно…
Мы сели на скамью, осененную вязом. Я взял ее руку, поднес к губам… Вдруг я перестал видеть, перестал чувствовать и оказался лежащим; у себя в постели. Я протер глава, ослепленные утренним светом, и узнал своего лакея, который, стоя передо мной, твердил с идиотским видом:
— Уже девять часов, сударь. Вы приказали мне разбудить вас в девять. Я пришел сказать вам, сударь, что девять уже пробило.
VI
Когда Ипполит Дюфрен кончил читать, его друзья выразили ему соответственное одобрение.
Николь Ланжелье сказал, применяя к нему слова Крита я Триефону.
— Ты спал, как будто на белом камне, среди призрачного народа, потому что такой длинный сон приснился тебе в точение одной короткой ночи.
— Мало вероятия, — сказал Жозефин Леклерк, — что будущее таково, каким его видели вы. Я не желаю наступления социализма, но и не боюсь его. Коллективизм, находясь у власти, будет совсем иным, чем мы его воображаем. Кто это сказал, мысленно возвращаясь к временам Константина и первых побед церкви: «Христианство торжествует. Но торжествует оно на условиях, которые жизнь ставит всем политическим и религиозным партиям. Все они, какими бы они ни были, испытывают такие коренные изменения в процессе борьбы, что после победы от них уже не остается ничего, кроме имени и нескольких символов их утраченной мысли».
— Значит, надо отказаться от познавания будущего? — спросил Губэн.
Джиакомо Бони, который, прокопав несколько футов земли, спустился от современной эпохи в каменный век, сказал:
— В общем человечество мало изменяется. Будет то, что было.
— Конечно, — сказал Жан Буайи, — человек, или то, что мы называем человеком, изменяется мало. Мы принадлежим к определенному виду. Эволюция вида неизбежно включена в самое определение вида. Она не содержит бесконечных превращений. Мы не можем представить себе человечество после его превращения. Вид превращенный — вид уже исчезнувший. Но на каком основании мы так убеждены, что человек является завершением жизненной эволюции на земле? Почему предполагать, что его рождение исчерпало все творческие силы природы, и что всеобщая мать флор и фаун, сотворив его, навеки пребудет бесплодной? Философ-натуралист, который не боится собственной мысли, Уэльс, сказал: «Человек еще не конец». Нет, человек не является ни основой, ни целью земной жизни. До него на земном шаре живые существа размножились на дне морей, в иле отмелей, в лесах, в озерах, на лугах и на мохнатых горах, новые существа будут еще развиваться и после него. Грядущая раса, может быть, произойдет ют нашей, а может быть, не будучи даже и связана с нами в своем происхождении, станет преемницей нашего господства над планетой. Эти новые гении земли или не будут и знать о нас, или станут презирать нас. Памятники наших искусств, открой они даже их обломки, будут для них лишены всякого смысла.
Это будут такие повелители будущего, разумность которых мы способны предвидеть не больше, чем палеопитек Сивальских гор мог предчувствовать мысль Аристотеля, Ньютона и Пуанкаре.
Перевод с французского И. А. АКСЕНОВАПримечания
1
У римлян, обычно, небольшая колонна без капители, на которой высекалась надпись в память события или лица. (Прим. ред.)
2
Рутулы — одно из племен древнего Лациума (в Италии). (Прим. ред.)
3
То-есть и метафизикой. (Прим. ред.)
4
Иеродулы — рабы при храмах.
5
Гимнастические залы. (Прим. ред.)
6
Древний патрицианский род. (Прим. ред.)
7
Клавдий (император 41–54 гг.) был сначала женат на Мессалине потом на Агриппине младшей, дочери Германика; это был ее третий брак: от первого брака у нее был сын Нерон; она заставила старика Клавдия усыновить его, а затем отравила Клавдия. (Прим. ред.)
8
Пример дружбы до смерти, описанной Вергилием в 9-й книге Энеиды. (Прим. ред.)
9
Британника, сына Мессалины, которого Нерон впоследствии отравил. (Прим. ред.)
10
Настоящий дорический стиль не допускал применения базы у колонн. (Прим. ред.)
11
По-гречески — воскресение. (Прим. ред.)
12
Матери девяти богов — Кибеле (Прим. ред.)
13
Ликторы, сопровождавшие сначала римских царей, затем консулов, носили на плече связку перевязанных красным ремнем прутьев, из которых торчал топор, как знак высшей власти, права суда и наказания. (Прим. ред.)
14
Кней Кальпурний Пизон главный участник заговора против Нерона. Когда заговор был открыт, тоже покончил жизнь самоубийством, вскрыв себе вены. (Прим. ред.)
15
Отступники.
16
Пророк. (Прим. ред.)
17
«Римский мир»
18
Китая. (Прим. ред.)
19
То-есть имеют челюсти, выступающие вперед.
20
Раса, имеющая череп сравнительно мало вытянутый в длину по отношению к ширине. Теория принадлежности современных народов к той или другой расе на основании этих признаков достаточно проблематична. (Прим. ред.)
21
Юлий Ферри — государственный деятель, поборник присоединения Туниса и Тонкина. (Прим. ред.)
22
Отсылка к «Одиссее»:
Двое разных ворот для безжизненных снов существует.Все из рога одни, другие — из кости слоновой.Те, что летят из ворот полированной кости слоновой,Истину лишь заслоняют и сердце людское морочат;Те, что из гладких ворот роговых вылетают наружу,Те роковыми бывают, и все в них свершается точно.
(Песнь 19, перевод В. Вересаева)
(Прим. верстальщика).
23
Азартная игра (Прим. перев.)
24
