потом посмотрела на мать и добавила: — Тебе бабуля тоже, наверно, говорила, чтоб до свадьбы ни-ни, но вам с папой это не помешало.
Отец с матерью только переглянулись.
После ужина Оля перемыла посуду и пошла учить. Правда, мысли были очень далеки от нормальной физиологии, она всё время поглядывала на телефон, ждала сообщение от Михаила.
Но в этот день кроме обнимающего смайлика ничего не пришло.
Ночью мучили кошмары. А утром поднять голову от подушки не было сил. Слабость зашкаливала. Мама заставила Олю пойти в поликлинику и сдать кровь. Потом в своём кабинете напоила дочь крепким сладким кофе, чуть ли не насильно впихнула в неё булочку. Просила вернуться домой и отлежаться, но Оля отказалась. Отрабатывать пропуски она не любила и в любом состоянии шла на занятия. Маме ничего не оставалось, как вызвать такси и отправить Олю на учёбу.
Глава 18
Михаил с Натальей ушли с работы пораньше — завтрашний день им предстояло провести в пути. Сегодня же все дела были сделаны, даже Диму Громова Михаил со своим юристом свёл. А того предупредил обо всём и цель поставил.
— Миша… Ой, Михаил Александрович, вы заедете за мной по дороге в аэропорт? — спросила Наталья, нарочито скромно опустив глаза и разглядывая носки своих сапог. Михаил растерялся: с какой стати ему делать крюк в пол-Москвы, чтобы забрать сотрудницу по дороге в Шереметьево? Нет, если бы это была Анжела или Виктор, то разговора бы не было. Но они никогда и не подняли бы этот вопрос. Такси за счёт фирмы, что ещё нужно?
— Наталья, где ты работала раньше? Мне некогда было изучать твоё прошлое, так что просто спрашиваю.
— Мне не хотелось бы об этом говорить. — Она холодно окинула взглядом Михаила, давая понять, что его вопрос кажется ей неуместным. — Я же подписала бумаги о неразглашении, разве этого недостаточно?
— Мне — нет, — сухо ответил он. — Встречаемся в аэропорту, вызовешь «Яндекс-такси», скажешь название фирмы, у нас с ними договор о сотрудничестве. Я чувствую, тебя нужно проинструктировать обо всём, сделаю это в самолёте. Не забудь планшет.
Она снова опустила голову и в её голосе появились слезливые нотки.
— Миша, я думала, что с тобой будет просто, мы же не чужие люди. Я стараюсь, пытаюсь соответствовать тебе, раз именно ты привёл меня в свою компанию. А ты всё, что бы я ни делала или ни говорила, воспринимаешь в штыки. Научи меня, как и что надо, объясни, и я пойму. Сейчас я чувствую твоё раздражение, но не вижу причины.
— Извини! Наташа, мне трудно принять тебя как сотрудника и оценить по достоинству. В мою компанию по протекции мамы не приходят. Ты единственная. Это неправильно, но маме я отказать не смог, значит, смирюсь с твоим присутствием и научу тебя работать так, как нужно мне.
Она улыбнулась ему совершенно обворожительно.
— Значит, ничего личного?
— Абсолютно. — Михаил улыбнулся ей в ответ, затем распрощался и прошёл к своей машине.
Сел за руль и подумал о том, что по большому счёту Наталья права и понять его постоянное раздражение не может. Как объяснить, что злится он на себя, потому что её присутствие рядом действует на него, как виагра? А им в командировку вместе лететь. Целую неделю бок о бок провести придётся. Сумасшествие…
До дома добирался долго, пробки кругом, а в аэропорт надо с утра пораньше. Ещё вещи собрать… Лучше бы к Оле рванул. Не видел её всего ничего, а кажется, что целую вечность.
Мама встречала пловом. Лучок к нему мелко нарезала, огурчики маринованные подала. Потом села рядом, дожидаясь, пока Миша поест.
— Мишенька, я рубашки приготовила, смокинг в портплед упаковала.
— Спасибо, мама.
Мама задумалась, потом махнула рукой, словно приняв решение озвучить свои мысли, и произнесла:
— Мне звонила Аллочка…
— Снова на шашлыки пригласила? Так я улетаю, у неё опять ничего не выйдет. Или ночью поедем к ним на дачу? — прыснул со смеху Михаил, перебив её.
— Нет, ты дослушай. Она говорит, что ты берёшь с собой Наташу.
— Да, беру. И что?
Михаил искренне удивился: неужели его действия имеют в глазах подруги матери какой-то подтекст?
— В принципе-то, ничего, но как же Оля…
Михаил отодвинул пустую тарелку и внимательно смотрел на мать.
— Что Оля?
— Тебе ещё положить? — спохватилась мама и засуетилась у плиты.
— Спасибо, мама. — Голос Михаила приобрёл стальные оттенки. — Ты так и не объяснила, какое Оля имеет отношение к моей поездке в Актау?
— Тебе так нравится Наташа, что ты решил бросить девочку Олю? Я всё думаю об этом, с тех пор как поговорила с Аллочкой. Миша, Алла уверена, что вы с Наташей идёте на сближение, и уже готова подбирать свадебное платье для дочери.
— Ты переживаешь за Олю? Могу тебя успокоить, я не собираюсь с ней расставаться. Что касается Наташи, так то, что она летит со мной — мера вынужденная. Я не могу оставить в офисе чужого человека, тем более что сейчас она исполняет обязанности моего референта. Шпионку, если быть точным. Ты мне её навязала, камень на шею повесила и теперь чем-то ещё недовольна? Кстати, передай своей Аллочке, что терпеть не могу сводней. Анжелы и Виктора на работе сейчас нет, а допускать Наташу к важным бумагам я не намерен. Поэтому буду таскать её за собой и присматривать. Витя мне всё высказал по поводу приёма непроверенного человека на работу, и он прав. Что мы о ней знаем? Только копию диплома видели, и всё. Где она работала, кем? Почему ушла? Мама, пойми, это важно. А сколько апломба у неё, не передать. Их величество, видите ли, с высшим образованием, и чай шефу приносить — ниже их достоинства. Не нравится мне всё это. Я нервничаю из-за неё, сосредоточиться на делах не могу.
Мать задумалась. Михаил видел, как одна эмоция на её лице сменяется другой. Периодически она взмахивала рукой, отгоняя что-то неприятное, пришедшее в голову. Мысли не озвучивала, видимо, не хотела конфликта. Но выглядела виноватой.
— Аллочка говорила, что Наташенька работала в какой-то строительной компании, там что-то случилось, они обанкротились, Наташу даже несколько раз в следственные органы вызывали, только она-то не при чём.
— Боже! — Михаил стукнул ладонью по столу. — Вот только этого мне не хватало. Мама! Я не могу портить репутацию фирмы. Мы на хорошем счету, мы надёжны и мы имеем доступ ко всем внутренним делам компаний, с которыми работаем. Ты понимаешь уровень ответственности? Никогда, слышишь, никогда не
