Читаем без скачивания Вальпургия III - Майк Резник

Джерико рассыпался в благодарностях, вышел к фургону и лихо подкатил к самолету, который разогревал моторы на стоянке номер семь. Он швырнул пакеты и свою неизменную сумку в багажное отделение.

— Все в порядке? — крикнул пилот.

— Все в порядке! — заорал Джерико, пытаясь перекрыть рев мотора. Он дождался, пока дверь багажного отделения закрылась, и нырнул в проем. Джерико предпочел бы убить пилота, чтобы не рисковать лишний раз, но, хотя он и мог пилотировать звездолет, в управлении самолетами был круглый невежда.

Мгновение спустя они поднялись в воздух, направляясь к далекому городу Ясоду, и Джерико гадал, жив или нет связной Люси там, куда он сейчас летел.

Глава 18

Пытки, как и скрипка, — всего лишь инструмент, и только в руках мастера из них рождается искусство.

Сейбл провел бессонную ночь в одной из комнатушек церкви. Хотя она была не столь роскошна, как апартаменты в гостинице, в ней имелось все необходимое. Единственное, чего он не мог получить, это свободы. Дверь была из стали, замок открывался только снаружи, и два охранника охраняли его. То и дело Сейбл погружался в полудрему, из которой его вырывали крики и стоны умирающих, а нещадный запах разложившихся трупов перебивал дыхание.

Через час после восхода дверь отперли, и его провели вниз по спиральной лестнице мимо десятков изувеченных тел, еще живых и уже мертвых, а затем вывели наружу через боковую дверь.

Он шел по дорожке из ровных плит, щуря слезящиеся от яркого света глаза. Множество птиц целыми стаями кружили над головой, привлеченные сюда огромным количеством трупов. Сейбл поймал себя на шальной мысли, не могут ли эти птицы залетать и в церковь?

Его втолкнули внутрь небольшого домика при церкви. Бланд уже поджидал его, сидя в окружении книжных полок, забитых дискетами, кассетами со всех концов Республики. Все пространство заполняла тихая, ритмичная музыка, казавшаяся Сейблу очень знакомой, но где он ее слышал, вспомнить было невозможно.

— Доброе утро, мистер Сейбл, — радушно приветствовал его Бланд. — Надеюсь, вам хорошо спалось?

— Сносно, — ответил Сейбл, оглядывая комнату. Кроме книг и кассет, в ней было много картин и статуэток, но ни в чем не встречались сатанистские мотивы. Не было здесь и свидетельств кровавых пристрастий Бланда.

— Присаживайтесь, — предложил Бланд, указывая на кресло-качалку напротив. — Я приношу извинение за убогость моего обиталища, но время от времени приходится мириться с неудобствами.

— Любить так называемые неудобства совсем необязательно, — холодно парировал Сейбл.

— Будет, будет вам, мистер Сейбл. Вы что-то не очень дружелюбны сегодня, а вам не следует забывать, что единственная цель вашего присутствия — забавлять меня.

— Или подыгрывать вашему сумасшествию.

— И вы всерьез полагаете, что я сумасшедший? — расхохотался Бланд. — Хотя почему бы и нет? По крайней мере это хороший трюк, и чем больше меня будет недооценивать мой противник, тем лучше. Когда мне было двенадцать лет, мать отвела меня к психиатру после того, как обнаружила, что я занимаюсь вивисекцией домашних животных. Я, пожалуй, единственный человек из всех ваших знакомых, у которого есть вполне реальная справка о том, что я совершенно нормален.

Это показалось ему забавным, и он снова разразился хохотом.

— У вашего психиатра было странное представление о невинных детских проделках, — едко заметил Сейбл. Он ожидал вспышки гнева или раздражения, однако не последовало ни того, ни другого. Бланд только слегка улыбнулся.

— О, я уверен, будь он жив, он бы оценил по достоинству ваше замечание. Я убил его, когда мне исполнилось тринадцать. — Сейбл понял, что лучше всего промолчать, но Бланд, наслаждаясь внутренней борьбой детектива, поддел его:

— Разве вас не интересует, почему я убил его?

— Если хотите, можете рассказать, — пожал плечами Сейбл.

— Я знал, что великая судьба, необыкновенное предназначение ждали меня в будущем. Я тогда еще не представлял, что именно, но уже в раннем возрасте понял, что не стоит оставлять свидетелей моей юности. Они могли меня впоследствии узнать, передать информацию обо мне моим врагам. Вот почему я убил своих родителей, но за исключением этого и еще нескольких случаев, юность моя была обычной и мало отличалась от других. Но что мы все обо мне да обо мне, мистер Сейбл. Расскажите мне о себе.

— Например? — спросил Сейбл, окидывая взглядом комнату в поисках возможного выхода.

— Например, просто потрясающе, что кто-то — особенно человек строгих моральных правил, как вы, — пытается спасти мне жизнь. Почему вы это сделали? И я дружески предостерегаю: перестаньте наконец озираться по сторонам и искать выход. Если вы даже сумеете сами, без моего разрешения, выбраться из этого дома, боюсь, ваша жизнь будет куда более неинтересной и короткой.

Сейбл только вздохнул и постарался расслабиться. Был Бланд сумасшедшим или нет, но он был явно неглуп и прожил бы гораздо меньше, проявляя беззаботность. Он поверил на слово, что бегство ничего хорошего ему не принесет.

— Я — офицер полиции, давший клятву соблюдать закон. Когда стало ясно, что Республика намеревается убить человека, которому мое правительство предоставило убежище, я считал своим долгом предотвратить это убийство.

— Ну а теперь, после визита в Тиферет, вы бы так же настаивали на выполнении своего долга?

Сейбл испытующе уставился на Бланда, невольно вздохнул и ответил:

— Теперь я и пальцем не пошевельну, чтобы вам помочь.

— Да? — спросил Бланд весело. Ответ Сейбла его явно позабавил. — А вы знаете, скольких невинных погубил ваш убийца со времени появления на Вальпургии?

— Шестерых.

— Ваши сведения устарели, мистер Сейбл. Счет теперь дошел по меньшей мере до четырнадцати, а по большей — до двадцати.

— Вы его еще не схватили?

— Нет, но ждать осталось недолго.

— Где он?

— Где-то между Кесером и Тиферетом. Вероятно, в Ясоде.

— Он проник так далеко? — удивился Сейбл.

— Но ведь, по вашим словам, это высокопрофессиональный убийца. Ну конечно, он не подобрался еще так близко, чтобы стать занозой в боку, но когда это время наступит, его остановят. Но скажите мне, мистер Сейбл, почему вы больше не хотите ловить профессионала-наемника, убийцу, который усеивает свой путь трупами невинных жертв?

— И я слышу это из ваших уст?

— Он осмеливается перебегать мне дорогу! — в ярости воскликнул Бланд. Его глаза вспыхнули бешенством, однако губы в то же мгновение растянулись в неком подобии улыбки. — Простите меня. Я слишком болезненно воспринимаю вопрос о своих прерогативах и временами чересчур эмоционален.

На стене заверещал селектор. Бланд поднялся и надавил клавишу.

— Да?

— Сэр, — произнес голос, похожий на голос Бромберга. — Сомнений нет: он бежал из Ясода.

— Я, собственно, так и предполагал, — спокойно заметил Бланд. — Сколько времени ему потребуется, чтобы добраться до Нетцы?

— Три, может быть, четыре часа.

— Подождите часов пять, а потом уничтожьте, — распорядился Бланд.

— Весь город целиком?

Бланд, не снисходя до ответа, отключил селектор.

— Ну, вот и все с вашим убийцей, — сказал он довольно. — Хотите выпить, мистер Сейбл? Сейбл отрицательно покачал головой.

— Как хотите, — откликнулся Бланд, пожимая плечами. Он вернулся к своему креслу. — Вы, кажется, расстроились, мистер Сейбл? Это из-за уничтожения Истцы, да?

— Вы осудили на смерть тысячи невинных людей, — ответил Сейбл, едва сдерживая гнев.

— Это всего лишь люди, — заметил Бланд. — Рано или поздно они все умрут. Некоторые, подобно вам, забавляют и развлекают меня, некоторые, подобно вашему прославленному убийце, заставляют меня взбодриться. Но я чистосердечно должен признать, что никто из вас меня не волнует. — Он махнул рукой в сторону полок с книгами и кассетами. — Все лучшее и ценное, что может предложить человечество, все это здесь, на этих полках. Остальное — всего лишь мясо.

— Как ваши родители?

— Мистер Сейбл, вы поразили меня в самое сердце. Я признаюсь, что стыжусь убийства своих родителей.

— Зачем вы это сделали?

— Вы меня, кажется, не поняли. Позвольте мне объяснить все другими словами, — поправился Бланд. — Я грущу не о том, что они мертвы, а скорее о том, как они умерли. Я повел себя не лучшим образом, как какой-нибудь ночной хищник или, — добавил он с улыбкой, — как какой-нибудь наемный убийца. Страданиями этих двоих я мог бы насладиться сполна, в высшей степени, а я убил их быстро, тихо, не оставив никакого следа. Они подохли, даже не успев сообразить, что с ними происходит. И я даже не насладился полностью трепетом их предсмертной агонии. За последние годы я приобрел достаточный опыт в таких делах, но, увы! Убить своих родителей можно только один раз.