Я. Н. Земтур показывал автору этих строк футляр из красного дереза, в котором хранился серебряный бинокль, врученный ему в Англии. Вот перевод с английского надписи, выгравированной на футляре от бинокля: «Британское правительство преподносит этот дар Яну Н. Земтуру с п/х «Царь» из Либавы в знак высочайшей оценки его гуманности и отваги, проявленных при спасении команды и пассажиров п/х «Вольтурно», потерпевшего бедствие в Северной Атлантике 9 октября 1913 года».
О Я. Н. Земтуре хочется сказать еще несколько слов. События, происшедшие в октябре 1913 года в штормовой Атлантике, были, безусловно, одной из ярких страниц в биографии штурмана Земтура.
В книге «Революционная Лиепая», выпущенной Рижским издательством, на 26-й странице есть несколько строк, посвященных капитану дальнего плавания Земтуру.
Авторы книги, воскрешая героические страницы борьбы рабочих Лиепаи против царизма, самыми теплыми словами вспоминают моряков торгового флота, нелегально перевозивших в 1905–1906 годах в Россию из-за границы ленинскую «Искру» и марксистскую литературу.
Сын батрака, ветеран ленинской партии Я. Н. Земтур долгие годы был смотрителем маяка на мысе Колка, во время войны партизанил. В последние годы он руководил рабочей артелью в поселке Папе близ Лиепаи. Умер он в глубокой старости у себя на родине.
А какова оказалась судьба парохода «Царь»? За 37 лет эксплуатации он сменил четыре флага и четыре названия («Эстония», «Пуласки» и «Эмпайер Пенрин»). В 1945 году англичане разобрали пароход на металлолом. Но что бы ни стало с судном, героическое поведение экипажа этого парохода в трагическую ночь 9 октября 1913 года еще раз возвысило русский флаг в глазах всего мира.
Черная пятница
Часы показывали 1 час 15 минут ночи, когда капитан Кендалл поднялся на ходовой мостик. Начиналось 29 мая 1914 года. Впереди, слева от лайнера, раскинулась освещенная яркой луной застывшая гладь залива Святого Лаврентия. Была холодная тихая ночь. По правому берегу появлялись и снова исчезали огоньки приморских поселков и деревень провинции Квебек.
Сейчас, подходя к мысу Фатер, капитан Кендалл стоял на мостике огромного двухтрубного парохода «Эмпресс оф Айрленд» водоизмещением 20 тысяч тонн, длиной 167, шириной 20 метров. Этот гигант имел пять палуб, где могли разместиться с комфортом почти две тысячи человек, и паровую машину мощностью 18 500 лошадиных сил, которая обеспечивала скорость в 20 узлов. Лайнер совершал регулярные рейсы через Атлантику и имел отличную репутацию среди постоянных клиентов. На комфортабельном лайнере помимо шикарных кают и просторных салонов были даже поле для крикета и яма с песком для забавы детей.
Кендалл был доволен своей судьбой и очень гордился новым назначением на «Айрленд».
Впереди, чуть справа, уже отчетливо виднелись огни двух небольших пароходов. Кендалл знал, что одно из них, «Леди Эвелин», — правительственный почтовый пакетбот, который должен был принять с лайнера почту из Монреаля и Квебека и доставить на судно последнюю партию государственных депеш для Англии. Вторым была «Юрека», она должна была принять с борта его судна Камилля Берние — лоцмана, который сейчас стоял рядом с Кендаллом на мостике.
Пароход «Эмпресс оф Айрленд»
В 1 час 30 минут Кендалл передал машинным телеграфом механикам «стоп». «Леди Эвелин» подошла к борту «Эмпресс оф Айрленд». Лоцман, пожав руку капитану и пожелав ему благополучного плавания через океан, сошел по трапу вниз, чтобы на пакетботе добраться до «Юреки».
Перегрузка почты закончилась, матросы сбросили швартовые концы на палубу «Леди Эвелин».
Для капитана Кендалла этот рейс был не совсем обычным. Во-первых, помимо важных правительственных пакетов два дня назад в Монреале на борт «Эмпресс оф Айрленд» погрузили несколько тонн серебряных слитков, которые оценивались в миллион канадских долларов. Второе, что омрачало Кендалла: в первом и втором классах было слишком много «тузов»- представителей высшей аристократии. Кендалл знал, что эта капризная публика всегда имеет массу претензий к экипажу судна и требует присутствия капитана в салоне за столом, его личного внимания и заботы. В салон нужно было являться при полном параде и убивать вечера за коктейлями в беседах на модные темы дня, а этого капитан не любил.
Под ходовым мостиком на пяти палубах лайнера жил своеобразный плавучий город с населением почти полторы тысячи человек: 420 членов экипажа и 1057 пассажиров, из которых 87 — первого, 253 — второго и 717 — третьего класса. Среди них было 310 женщин и 41 ребенок.
Судно продолжало идти по заливу Святого Лаврентия 18-узловым ходом. На его палубах слышалось мерное постукивание паровых машин, журчание воды перед острым форштевнем и гудение огромных труб.
Около 2 часов ночи внезапно со стороны побережья Квебека на залив опустился редкий белесый туман. Видимость ухудшалась. Кендалл, приказав старшему штурману Эдварду Джонсу сбавить ход до 15 узлов и внимательно следить за горизонтом, спустился к себе в каюту.
Пароход приближался к мысу Нок-Пойнт, что расположен в семи милях в сторону от мыса Фатер. Буй с газовым фонарем, ограждавший отмель от мыса, то исчезал, то снова появлялся в тумане. Чувствуя, что видимость резко ухудшается, Джонс послал матроса за капитаном.
Едва Кендалл вошел в штурманскую рубку, как с фок-мачты раздался звон колокола и из «вороньего гнезда» послышался крик впередсмотрящего матроса первого класса Джона Кэррола: «Полтора румба справа по носу вижу топовые огни парохода».
Капитан взял ночной бинокль — расстояние между судами составляло 6 миль. Он приказал изменить курс на 26 градусов вправо с таким расчетом, чтобы встречное судно было у него в 3–4 румбах слева по носу.
Когда расстояние между двумя судами сократилось примерно до 2 миль, с правого берега залива стала наползать уже более густая пелена тумана. Было видно, что она ляжет на воду как раз между идущими навстречу друг другу судами.
Кендалл передал машине «полный задний ход» и дал три коротких гудка. В ответ из тумана послышался один длинный гудок (позже, на суде, Кендалл сказал, что их было два). Его подал норвежский пароход «Сторстад», который шел навстречу, в Монреаль. Это грузовое судно валовой вместимостью 6028 регистровых тонн было зафрахтовано канадской фирмой «Даминион Коал компани» и с грузом 11 тысяч тонн угля сейчас подходило к мысу Фатер, чтобы взять лоцмана для следования вверх по реке. Вахту нес старший помощник капитана Альфред Тофтенес. Сам капитан, Томас Андерсон, в эту минуту находился у себя в каюте с женой. Старпом имел указание вызвать капитана немедленно на мостик в случае ухудшения видимости. Но Тофтенес выполнил это указание слишком поздно. Нагнувшись над переговорной трубкой, он крикнул в капитанскую каюту: «Господин капитан! Видимость резко снижается. Огни мыса Фатер скрываются в тумане». Он даже не сообщил капитану, что за пеленой тумана идет встречное судно, с которым нужно разойтись!
