3
Да, то был вечер, который, несомненно, запомнится всем работающим. Дело было в зале отдыха. Не то чтобы Терла никогда не видели пьяным, просто в этот вечер он был особенно хорош. В начале вечеринки он казался несколько подавленным. Чар искоса наблюдал за ним, как он постепенно пьянеет. Он тяжело поднялся и предложил психлосам посостязаться в отжимании лапами. Все больше и больше пьянея, Терл всем проигрывал. Потом он стал приставать к Чару с предложением поиграть в кольца. Игрок брал кольцо и укладывал на тыльную сторону лапы, а ударом другой лапы посылал его к доске с вбитыми деревянными колышками. Каждому колышку соответствовало число. Побеждал тот, кто набирал больше очков. Затем делались новые ставки, и начинался следующий кон. Чамко сначала не хотел связываться с Терлом: тому всегда везло в этой игре. Но, рассчитывая на его пьяное состояние, Чар не устоял. Они начали со ставки в десять кредиток – круто для здешней публики. Чар набрал девятнадцать, а Терл семнадцать очков. Терл настоял на повышении ставки, и соперник, разумеется, не стал отказываться. Кольцо, брошенное Чаром, зацепилось за колышек с отметкой 4. Чар застонал: такой результат мог побить любой… Теперь ему придется зарабатывать больше, ведь по возвращении домой – всего через несколько месяцев – он планировал купить себе жену. А зарплата его так мала! Терл, пошатываясь, уложил кольцо и ударил по нему, словно выстрелил из лучевого пистолета. Три! Терл проиграл. Как победитель Чар не мог успокоиться. А Терл, заказав еще кружку кербано и оглядев собравшихся, вновь поднял ставку. Он стал центром внимания. Терл всегда был признанным авторитетом в метании колец, но сейчас его развезло настолько, что пришлось даже указать ему направление, в котором находилась доска с колышками. Чамко набрал пятьдесят, Терл – … два.
– Нет, ты не можешь… это… сейчас закончить, – заплетающимся языком настаивал Терл. – Ты… победил, да. Но я ставлю… сто кредиток. Ну кто бы при подобных обстоятельствах отказался?! И Чар согласился. Болельщики взревели, когда Терл промазал несколько раз кряду. Вышло так, что Чар выиграл четыреста пятьдесят кредиток. Терл, выписывая йогами восьмерки, добрался до служителя и взял еще бутылку. Заглатывая кербано, он обшаривал свои карманы, выворачивая их один за другим. В конце концов, он обнаружил последнюю кредитку, исписанную вдоль и поперек.
– Моя кредитка с пожеланиями, – произнес он и вновь направился к доске. – Давай, Чамко, еще один кон. Видишь этот билет?
Чар пожал плечами: знакомое дело – горняки любили подписывать кредитки с пожеланиями друг другу.
– Ставлю свой билет удачи, – заявил Терл. – Обещай, если выиграешь, поменять… когда будут выдавать деньги…
Чара все больше разбирала алчность. Ведь за вечер он заработал больше месячного оклада. Разумеется, он пообещал Терлу. Как победитель он начал первый. Никогда он не славился ловкостью. Бросок – единица! Все равно что проиграл… Терл тупо уставился на доску. Шатаясь, подошел вплотную и долго пялился на кольцо. Потом неуверенной поступью отошел к отметке для метания. Ему помогли встать правильно, и он бросил. Мимо!
Терл тут же отрубился. Чар и еще кто-то подхватили его, погрузили в тележку разносчика и отвезли в комнату. Все были в подпитии и, распевая похоронный марш психлосов, свалили Терла прямо на пол.
Как только веселая компания удалилась, Терл тут же вскочил на ноги и быстро запер дверь. После обеда он принял антиалкогольные пилюли, и сейчас ему нужно было избавиться от излишков, что он и проделал над раковиной, пощекотав когтем глотку. После этого он разделся, улегся на кровать и, сладко зевнув, безмятежно уснул.
Терлу снились прекрасные сны о его величественном будущем…
4
Джонни слышал, как чудовище вошло в клетку и закрыло за собой дверь. За прошедшие несколько недель руки и лицо Джонни зажили, а волосы, брови и борода немножко начали отрастать. Отражение в воде, которую он получал, растапливая снег, подтверждало это. Рубцов уже почти не было видно, но руки в местах ожогов были еще сильно красными. Он лежал, закутавшись в робу, отвернувшись от двери, и даже не оглянулся.
– Смотри-ка, животное, что я принес тебе, – прорычал Терл.
В голосе чудовища послышалось дружелюбие. Джонни приподнялся. Терл держал за хвосты четырех крыс. Когда популяция этих тварей вокруг комплекса была истреблена, Терл начал приносить зайчатину, и Джонни обрадовался такой перемене в своем питании. Здесь же крысы еще водились, и чудовище, видимо, по-прежнему думало, что они для Джонни предпочтительнее. Джонни снова растянулся. Терл бросил крыс в огонь. Одна была еще жива и попыталась уползти. Психлос выхватил из кобуры огнестрельное оружие и снес ей голову.
Джонни сел. Терл убрал оружие в кобуру.
– Столько хлопот с тобой, животное, – посетовало чудовище. – У тебя совершенно не развито чувство благодарности. Ты закончило с пластинками по базовой электронике?
Конечно, Джонни все уже изучил. Но ответом не удостоил.
– Тот, кого одурачили дистанционным управлением, никогда не сможет управлять машинами, – подытожил Терл. Он уже не первый раз толковал одно и то же, подчеркивая, что Джонни легко одурачить. – Вот еще тексты. Пошевели своими крысиными мозгами над ними, если хочешь чему-то научиться.
Терл швырнул в него тремя книгами. Выглядели они громоздко, но были совсем невесомыми. Одна угодила в Джонни, а две другие он перехватил на лету. Это были психлосские книги без перевода. Первая называлась «Системы контроля для начинающего оператора», вторая – «Электронная химия», третья – «Энергия и способы ее передачи». Джонни давно ждал их. Знания были ключом к свободе. Он сложил книги и взглянул на Терла.
– Впихни это в свои крысиные мозги, и тогда тебе не захочется сталкивать машину с отвесной скалы, – поучало чудовище. Потом оно подошло к Джонни и пытливо вгляделось ему в лицо. – Когда же мы начнем сотрудничать по-настоящему?
Джонни знал, насколько опасно это страшилище. Знал, что оно чего-то хочет от него, но не говорит.
– Может быть, никогда, – огрызнулся Джонни. Терл отодвинулся, продолжая внимательно наблюдать за ним.
– Да мне все равно, животное. А ты поправляешься от ожогов, как я погляжу… И шерсть отрастает.
Джонни понимал, что Терла ничуть не волнует его самочувствие, и ждал, что тот скажет дальше.
– Знаешь, животное, – продолжал Терл, – ты озадачило меня тогда, в первый день. – Взгляд его был цепок. – Ведь я подумал, что у тебя четыре ноги. – Он захохотал. – Я так удивился, когда ты вдруг развалилось на две части… – Он сощурил глаза. – Интересно, что же случилось с твоей лошадью?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
