Читаем без скачивания Тайный агент Господа - Хуан Гомес-Хурадо

— …и учитывая неравномерность световых точек, программа получает на обработку трехмерную модель. В основе расчетов лежит сложный логарифм, на вычисление которого требуется несколько часов.

— Черт возьми, Анджело, и ради этого ты заставил нас спуститься?

— Ну, видите ли, то есть…

— Все в порядке, Анджело. Dottora, я полагаю, что этот талантливый молодой человек хочет сказать нам, что программа запущена давно и вот-вот выдаст результат.

— Именно, святой отец. Фактически уже идет распечатка.

Из лазерного принтера, около которого стояла Диканти, с гудением выполз лист бумаги, на котором можно было различить глаза и старческие черты, словно подернутые туманной дымкой. Но справедливости ради стоило признать, что изображение получилось намного четче оригинала.

— Хорошая работа, Анджело. Вряд ли это годится для опознания, но в качестве начальной координаты вполне приемлемо. Взгляните, отче.

Священник пристально изучал лицо на снимке. Бои, Диканти и Анджело следили за ним в напряженном ожидании.

— Я мог бы поручиться, что это он. Но все же нельзя утверждать наверняка, не рассмотрев выражения глаз. Форма глазных впадин и еще нечто неуловимое подсказывают мне, что это он. Но если бы мы случайно встретились на улице, я не обернулся бы.

— Следовательно, опять тупик?

— Не обязательно, — вставил Анджело. — У меня есть программа, которая способна сконструировать трехмерное изображение, опираясь на исходные данные. Мне кажется, у нас может получиться что-то приличное из того, что мы имеем. Я работал с фотографией инженера.

— Инженера? — удивилась Паола.

— Да, инженера Кароского, выдававшего себя за кармелита. У вас дырявая память, Диканти…

Директор Бои сделал страшные глаза и выразительно жестикулировал за спиной Анджело, призывая к осторожности. Наконец Паола догадалась, что Анджело не посвятили во все подробности дела. Паола знала, что директор запретил возвращаться домой четырем техникам из группы ОИНП, осматривавшим место убийства Робайры и Понтьеро. Им разрешили позвонить и предупредить родных, а затем поместили в «карантин» в одну из комнат отдыха. Бои мог быть очень жестким руководителем, когда хотел, но надо отдать ему должное: он оплачивал этим ребятам сверхурочные в тройном размере.

— Да, конечно, о чем я только думала. Продолжай, Анджело.

Бои строго дозировал информацию на всех уровнях. Он позаботился, чтобы все части головоломки не попали в одни руки. Никто не должен был знать, что расследуется убийство двух кардиналов. И это обстоятельство не только сильно усложняло задачу Диканти, но и вызывало обоснованные подозрения, что она, возможно, тоже не располагает полным комплектом деталей паззла.

— Итак, я обработал фотографию инженера. Думаю, минут через тридцать мы получим пространственную модель его лица с фотографии тысяча девятьсот девяносто пятого года и тогда можем сравнить ее с полученной трехмерной моделью со снимка две тысячи пятого. Если вы вернетесь сюда попозже, думаю, я покажу вам нечто заслуживающее внимания.

— Превосходно. Если не возражаете, святой отец, ispettora… Я предлагаю вкратце обсудить подробности дела в конференц-зале. Мы скоро придем, Анджело.

— Хорошо, директор Бои.

Втроем они направились в конференц-зал, расположенный двумя этажами выше. Едва Паола переступила порог, ей стало дурно: в последний раз она была здесь с Понтьеро.

— Можно спросить, что вы двое сделали с суперинтендантом Данте?

Паола и Фаулер быстро переглянулись и синхронно покачали головами:

— Ровным счетом ничего.

— Уже легче. Он промчался мимо меня разъяренный как бык. Надеюсь, не потому, что вы с ним повздорили? Пусть самой большой его проблемой станут результаты футбольного матча в воскресенье. Я не хочу, чтобы Чирин наезжал на меня или жаловался в Министерство внутренних дел.

— Полагаю, вам нечего беспокоиться. Данте успешно влился в команду, — солгала Паола.

— И почему же мне не верится? Вчера вы третировали парня вовсю, Диканти. Может, скажете, где сейчас Данте?

Паола прикусила язык. Она не могла сообщить Бои о внутренних разногласиях в группе. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но ее опередили. Знакомый голос произнес:

— Я выходил купить сигарет, директор.

Кожаная куртка и плутоватая усмешка Данте возникли вместе с хозяином в дверях конференц-зала. Бои неторопливо и недоверчиво оглядел суперинтенданта с головы до ног.

— Курение — одно из самых пагубных пристрастий, Данте.

— Какая разница, от чего умирать, директор.

Паола пытливо наблюдала за Данте, пока он как ни в чем не бывало усаживался рядом с Фаулером. Мимолетного обмена взглядами между мужчинами хватило, чтобы понять — страсти не улеглись, как бы они ни тужились изобразить дружелюбие. Но если они сумеют удержаться в рамках приличий хотя бы в течение нескольких дней, тогда еще не все пропало. Правда, она недоумевала, как ее коллеге из Ватикана удалось так быстро справиться с гневом и досадой. Должно быть, случилось что-то серьезное.

— Итак, — сказал Бои, — проклятое дело усложняется с каждой минутой. Вчера средь бела дня и при исполнении служебных обязанностей мы потеряли одного из лучших полицейских, каких мне доводилось знать. А сослуживцам и друзьям невдомек, что он лежит в холодильнике морга. Мы не только не можем устроить ему торжественные похороны, но даже не в состоянии дать вразумительное объяснение его смерти. И поэтому я хочу, чтобы мы собрали воедино все факты и вместе их обдумали. Расскажите мне, что вы уже знаете, Паола.

— С какого места начинать?

— С самого начала. Изложите дело в общих чертах.

Паола вышла из-за стола и приблизилась к доске, приготовившись писать. Она соображала намного лучше стоя. И ей было необходимо что-нибудь держать в руках.

— Так, посмотрим: Виктор Кароский, священник, обвиняемый в сексуальных преступлениях, бежал из плохо охраняемого частного института, где он получал чрезмерные дозы лекарственного препарата, что привело к импотенции и повышению уровня агрессивности. С июня двухтысячного до конца две тысячи первого года сведения о его деятельности и местопребывании отсутствуют. В две тысячи первом году он незаконно и под чужим именем заменил кармелита на кафедре церкви Санта-Мария ин Траспонтина, которая находится в двух шагах от площади Святого Петра.

Паола начертила на доске несколько стрелок и начала составлять календарь:

— Пятница, первое апреля, за двадцать четыре часа до смерти Иоанна Павла Второго: Кароский похищает итальянского кардинала Энрико Портини из пансиона Мадри Пье. Мы установили наличие следов крови обоих кардиналов в крипте? — Бои утвердительно кивнул. — Кароский доставляет Портини в церковь Санта-Мария, подвергает его пыткам и в конце концов возвращает тело туда, где кардинала в последний раз видели живым — в капеллу пансиона. Суббота, второе апреля: труп Портини обнаружен в ночь смерти Папы, однако Vigilanza Vaticana принимает решение «зачистить» место происшествия, посчитав убийство единичным преступлением, совершенным психически больным человеком. По чистой случайности дело не выплыло наружу, за что в большой степени несут ответственность управляющие пансионом. Воскресенье, третье апреля: аргентинский кардинал Эмилио Робайра прилетает в Рим, взяв билет в одну сторону. Мы предполагаем, что некто перехватил его в аэропорту или же на пути к пансиону для священников Сант Амброджио, где его прибытия ожидали вечером в воскресенье. Точно известно, что туда он не доехал. На камерах слежения в аэропорту есть что-нибудь существенное?

— Никто не проверял. У нас не хватает сотрудников, — развел руками Бои.

— Сотрудников достаточно.

— Я не могу дополнительно привлекать детективов к следствию. Чрезвычайно важно не допустить огласки, в соответствии с пожеланиями Святого Престола. Играем не по правилам, Паола. Я лично запрошу записи.

Диканти недовольно нахмурилась; впрочем, другого ответа она не ожидала.

— Итак, воскресенье, третье апреля: Кароский похищает Робайру и прячет в крипте. Там он более суток пытает его и добавляет к сценарию преступления рукописные послания на теле и на полу капеллы. Послание, найденное на теле, гласит: «Mt 16, Undeviginti». Благодаря отцу Фаулеру мы выяснили, что записка содержит ссылку на Евангелие. Стих, который начинается фразой «И дам тебе ключи Царства Небесного» намекает на избрание первого Верховного понтифика католической церкви. Это обстоятельство, а также послание, написанное кровью на полу, и тяжелые увечья трупа наводят на мысль, что убийца активно интересуется конклавом. Вторник, пятое апреля: подозреваемый переносит тело в одну из часовен церкви и спокойно звонит в полицию, до конца играя роль брата Франческо Тома. Желая от души поглумиться над нами, он в критический момент надевает очки второй жертвы, кардинала Робайры. Полицейские агенты звонят в ОИНП, а директор Бои связывается с Камило Чирином.