— Во первых, никаких принципов у нас нет. Принципы нужны лишь тем разумным существам, которые вынуждены использовать свой разум для того, чтобы бороться с собственной агрессивностью и жадностью.
Тут в разговор встрял Примечание Переводчика:
— В цивилизациях с показателем выше семи баллов агрессивность и жадность практически полностью отсутствуют, а потому в их языках отсутствует даже само слово «принципы». При переводе слова «принципы» на их языки приходится почти дословно повторять очень сложную и длинную описательную конструкцию на Интрагалакте, которая приблизительно звучит как «ингибиторы асоциальных инстинктов, реализованные на уровне второй сигнальной системы и выраженные в форме логически формализованных правил поведения».
Инспектор отмахнулся от Примечания Переводчика, как от назойливой мухи, и продолжил:
— Вы не понимаете. Одна Империя Странствующей звезды — это мелкая неприятность. Две таких империи — это вселенская катастрофа и конец света в самом буквальном смысле слова. Пока у Империи Странствующей звезды нет конкурентов, у неё нет и стимулов к развитию и она находится в состоянии застоя. Но как только у неё появится конкурент, между ними начнётся гонка вооружений. Наши компьютерные модели показывают — всего лишь за полмиллиона лет гонки вооружений они должны будут изобрести оружие, которое позволит аннигилировать всё вещество во Вселенной. Это будет конец всего. Допустить возникновения второй империи странствующей звезды нельзя. Мы действовали в рамках самозащиты.
И это неправда, что в той цивилизации погибли все до единого. Среди населения имелось нормальное распределение различных черт поведения, в том числе было некоторое количество индивидуумов, хотя и небольшое, неагрессивных и вполне способных к сотрудничеству. Этих мы спасли — склонировали их сознания, и они уже восемьдесят миллионов лет живут в Технокосме и вполне к нему адаптировались. Если хотите, можем для вас организовать с ними встречу. Но большинство не поддавалось спасению. Спасти агрессивных и жадных невозможно по определению — они запрограммированы на самоуничтожение. Они бы, в конце концов, уничтожили друг друга и без нашей помощи — посмотрите статистику: почти треть из открытых нами когда-то цивилизаций с показателем ниже пяти баллов сегодня значатся как вымершие, и мы абсолютно не приложили к этому никаких усилий. Некоторые погибли, самостоятельно изобретя нанотехнологии. Вообще говоря, переход к нанотехнологической эре очень опасен для агрессивных цивилизаций, большинство из них так и не преодолевает того, что мы называем «нанотехнологическим барьером», и гибнет. Некоторые уничтожили себя другими способами — кто-то баловался атомным оружием, кто-то биологическим, кто-то устроил себе всепланетную экологическую катастрофу. Цивилизация № 4875 тоже, в конце концов, погибла бы в результате внутренних причин без нашего вмешательства, но в данном конкретном случае она грозила унести с собой в могилу всю Вселенную. Поэтому мы сочли необходимым слегка подтолкнуть процесс их саморазрушения, чтобы он прошёл до того, как они станут опасны для окружающих.
Наше вмешательство было минимальным. Обычно мы не раскрываем факта своего присутствия агрессивным цивилизациям (т. е. цивилизациям с баллом ниже пяти). В данном случае мы просчитали ситуацию и решили пойти на открытый контакт. Они попросили открыть им секрет нанотехнологий. Обычно мы не передаём технологии агрессивным цивилизациям. В данном случае мы дали им в точности то, что они попросили, потому что мы знали, чем это кончится. Мы промоделировали динамику их развития, и увидели, что если дать им возможность изобрести нанотехнологии самостоятельно, без нашего вмешательства, то в ходе разработки нанооружия они успеют также изобрести и достаточно эффективную защиту от него и с вероятностью 85% сумеют преодолеть нанотехнологический барьер и выйти к эпохе глобального космоинжиниринга, а оттуда уже рукой подать до создания странствующей звезды. Поэтому мы передали им чертежи и образцы наномашин. На следующий же день по всей планете появилось пять или шесть лабораторий, занимавшихся модификацией наших образцов в военных целях. Но они даже не успели начать войну друг с другом. Через пару месяцев в одной из лабораторий произошла утечка — одна модифицированная саморазмножающаяся наномашина просочилась наружу. Всего один экземпляр. Ещё через месяц планета была уже мертва. После этого нам потребовалось ещё три миллиона лет, чтобы вычистить эту планету — наши наномашины перебрали там буквально каждую песчинку, чтобы убедиться в том, что модифицированных машин больше не осталось. Сейчас там расположен обычный узел Технокосма.
— Вот и ответ на интересующий меня вопрос, — сказал Левшов. — Вы не хотите вступать с нами в контакт, следовательно, вы присвоили нашей цивилизации балл ниже пяти.
— А Вы бы предпочли, чтобы мы вступили с вами в контакт и передали вам секрет нанотехнологий?
На несколько секунд воцарилось гробовое молчание.
— Впрочем, я шучу, — сказал Инспектор. — На самом деле земной цивилизации ещё не присвоен конкретный балл, хотя я и не удивлюсь, если, в конце концов, он окажется ниже пяти. Впрочем, не будем забегать вперёд. Дождёмся решения комиссии. Кстати, заседание должно вот-вот начаться.
Часть третья: Заседание комиссии
3.1. Логическое соревнование сторон
— Я должен кое-что пояснить, чтобы Вы не очень удивлялись, когда войдёте в зал, — Примечание Переводчика остановился перед дверью с табличкой «Зал заседаний». — Процесс заседания Комиссии во многом схож с судебными процессами на Земле. Председатель Комиссии в некотором смысле играет роль судьи — он выносит окончательное решение, заслушав выступления соревнующихся сторон и допросив свидетелей и независимых экспертов. Поэтому для метафорического представления зала заседаний Комиссии Переводчик использовал типичный зал для судебных заседаний на Земле.
— А какие у вас, неагрессивных цивилизаций, могут быть соревнующиеся стороны? — удивился Левшов.
— Видите ли, речь идёт о логическом соревновании между противоречащими друг другу требованиями, а не о физическом соревновании за ресурсы, — сказал Инспектор. — Комиссии приходится принимать очень непростые решения. С одной стороны, Технокосм заинтересован в принятии в свой состав новых цивилизаций, поскольку каждая цивилизация — это свой взгляд на Вселенную, прибавляющий что-то неповторимое к общей копилке знаний Технокосма. Но, с другой стороны, Технокосм должен заботиться о своей безопасности. И наш печальный опыт показывает, что цивилизации, находящиеся на шкале «конкуренция–сотрудничество» ниже пяти баллов, представляют реальную угрозу безопасности Технокосма. Комиссия должна вынести одно из трёх решений: первое — принять цивилизацию в Технокосм, второе — принять меры к устранению потенциально опасной цивилизации, или же третье — ничего не делать и оставить всё как есть. Мы очень боимся ошибиться и необоснованно уничтожить цивилизацию, которая могла бы в ходе своей дальнейшей эволюции стать полезным членом Технокосма. Поэтому процесс принятия решения очень похож на ваш судебный процесс. Сначала беспристрастные инспекторы (по-вашему «следователи») проводят глубокое многолетнее изучение всех сторон жизни рассматриваемой цивилизации и докладывают на комиссии о результатах инспекции. Они излагают только факты, стараясь воздерживаться от каких-либо рекомендаций. Затем начинаются прения обвинения и защиты. Обвинение — это тоже инспекторы, но, в отличие от беспристрастных инспекторов, их задача состояла в сборе только таких фактов, которые подтверждают необходимость уничтожить рассматриваемую цивилизацию. Ну, а защита — это инспекторы, задача которых состояла в обратном — доказать, что эта цивилизация не опасна. После прений Председатель Комиссии должен принять решение. Следует заметить, что роль Председателя обычно достаётся разумному существу, которое, в отличие от инспекторов, только что прибыло на рассматриваемую планету и ещё не успело составить о ней предвзятое мнение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
