дыхание перехватило, когда узнал позади всех женщин идущую следом за ними в компании матери свою Кэтрин...
Она была одета в роскошный турецкий наряд. Вуаль была лёгкой, словно объятия тумана ранним знойным утром. После того периода, когда страдал, думая, что милая погибла, Алекс изнемогал от желания броситься к ней и заключить в объятия навечно. Только тот факт, что любимая всё забыла, останавливал.
Алекс вспоминал и самую первую встречу с Кэтрин... Тогда она тоже страдала потерей памяти и не знала, откуда она, кто, помня лишь родных и их гибель, когда ей было лет девять. Позже, когда Кэтрин по воле судьбы всё же вернулась в королевский дворец, она вспомнила всё, но теперь... всё будто снова возвращалось к своим истокам.
Тяжело вздохнув и не зная, как теперь быть, будучи уже супругом Кэтрин, про которого в данный момент она не помнит и не знает, как и о совместных детях, Алекс опустил взгляд. Тот ветер, что усиливался, казался уже не тёплым ветром райской земли, где побывали. Ветер был более прохладным и порывистым.
Услышав шорох, Алекс заметил, что на другой конец палубы вышла Кэтрин вместе с матерью — герцогиней Стефани Пэр. Глядя с волнением и пытаясь скрыть в глазах тоску, Алекс замер. К ним же не замедлил подойти отдыхающий в компании Андре и Ванталы Генрих...
- Стеф..., - несмело заговорил он, представ перед Стефани с Кэтрин, когда те остановились в стороне и что-то друг с другом тихо обсуждали.
При появлении Генриха обе замолчали. Он чуть кивнул на обращённый к нему несмелый взгляд Стефани и взглянул на смотревшую в пол Кэтрин, по виду которой прочёл лишь безысходность.
- Вы спасены, - продолжил говорить Генрих Стефани, молчаливо слушающей его. - Узнаёшь ли ты меня?
- Узнаю, - кивнула прослезившаяся та. - Но моя дочь не узнаёт пока ни одного из вас. Память потеряна и... может не вернуться, как доктор сказал.
- Осведомлены и мы, - подтвердил Генрих и взглянул на тихую Кэтрин. - Однако, до приезда, следует кое-что узнать.
- Говорите, - была готова Стефани принять все новости сразу, без прикрас.
Генрих всё это понимал, а потому сразу же продолжил:
- У Кэтрин уже есть семья. И Андре, - указал он в сторону наблюдавших товарищей, среди которых Андре несмело кивнул в ответ. - Он вскоре также обвенчается. С моей дочерью Ксенией.
- Господи... Андре?! - улыбнулась воодушевлённо Стефани и, взяв удивлённую услышанным дочь за руку, пошла с ней прямо к застывшему в отраде приближающегося счастья сыну.
Глаза Стефани блестели слезами материнской любви, давно потерянной души, но вот,... вернувшейся:
- Мой мальчик...
- Мама! - как из детства вырвался его зов, и он бросился к её рукам в жаре поцелуев. - Матушка, мама, милая, мама...
И слёзы катились и у него, и у матери, и у признавшей брата Кэтрин...
Алекс же смотрел только на Кэтрин. Он наполнялся надеждой так же броситься к ней и рассказать о горе без неё и радости теперь. Только видел он в ней явную неуверенность, да и память к ней пока не вернулась. И всё же Кэтрин взглянула в ответ, оглядев каждого на палубе... Алекс понимал прекрасно, что она узнала, что один из присутствующих — её супруг, но кто — пока не было известно.
По её виду было видно: ни один, ни другой не был приятен.
Как-то успокоив себя, Кэтрин, ничего не сказала. Она опустила взгляд и снова замерла. Тем временем Вантала пригласил Алекса подойти. Они остановились перед Кэтрин, и Вантала, оставляя их, тихо сказал:
- Я, пожалуй, отойду.
- Кэтрин, - нежно молвил Алекс, тем самым внеся ей ясность в том, кто же он.
Кэтрин смотрела с тревогой и успела вздрогнуть от догадки, но дальше беседы не произошло. Генрих видел смятение и, опасаясь за ухудшение её состояния, пригласил всё же поговорить наедине. С извинениями для всё понимающего и терпеливо дожидающегося своего времени Алекса Генрих отошёл в сторону с Андре, Стефани и Кэтрин...
В рассказах, которые Андре взял на себя, время понеслось быстро. Вантала остался возле Алекса и, протянув ему трубку, наполненную табаком, прикурил свою. Алекс отказался, так и не сводя глаз с милой супруги, что время от времени с удивлением оглядывалась на них.
Из того, что доносилось до их слуха, Алекс и Вантала делали заключение, что Андре пытается рассказать сестре и матери обо всём, что случилось в их судьбе до нынешнего момента. Опомнившись, что выдаёт слишком много информации, Андре хотел было отложить продолжение беседы, но Кэтрин выдала:
- Продолжай,... я хочу всё знать!
И Андре продолжал.
Оставив их, Генрих вернулся к Вантале с Алексом:
- Горячо желание узнать всё сразу.
- Что сказано, то сказано. Лучше, чем Вы да родной брат, не убедит их в истине, - молвил Алекс. - Не было бы хуже.
- А ты так и будешь стоять в стороне, словно ты никто? - удивлённо взглянул Вантала.
- Она меня не помнит, - пожал плечами тот. - А пугать я не хочу. И, кстати, не знаю, как простить тебя, Грегор, что ты раньше, когда узнал о её матери, не раскрылся.
- Я не был уверен в правдивости слов Лиса. Зачем говорить, если это окажется не так?!... Таков я! - выдал Вантала и взглянул на всё будто знающего Генриха, пока Алекс продолжал спокойно слушать и не показывать больше никаких эмоций то ли от усталости от тяжёлого дня, то ли от всего, что было скрыто, неверно решено и всё равно
