съёмной квартире ей вряд ли бы разрешили двигать стены по своему усмотрению. Или того хуже, делила бы сейчас с Ленкой бабушкину квартиру? Вот уж где ужас всем ужасам ужас!
По всему выходило, что генеральша Неверова была совсем не дура, хоть и настаивала, что внешность в жизни женщины гораздо важней, чем её мозги. По маминым рассказам о хоромах самой генеральши можно было смело предположить, что Ленке в наследство достался чуть ли не дворец с камином и несусветной красотой во всех комнатах, из зависти к которому, а вовсе не из-за взглядов на роль внешности в женской жизни, и началась непримиримая вражда бабушки Нади и генеральши Неверовой. Сейчас уже и сама Галя припоминала бабушкино постоянное ворчание, которому она не придавала в детстве особого значения.
– Одним всё, а другим – ничего! – страдала бабушка, гневно сверкая глазами.
Галя всегда думала, что эти страдания связаны с жизненной несправедливостью в принципе, а оно, вон, выходит, как. Ведь это, так называемое, всё, оказывается, имелось у генеральши Неверовой в изобилии, а у бабушки Нади, получается, не было ничего такого даже близко. Кто виноват в таком положении дел, кроме дедушки Вити, который, насколько Галя помнила, был всегда в чём-то виноват, и что нужно сделать, чтобы как-то изменить сложившуюся ситуацию, бабушка Надя не знала. Видимо, жизнь ей ответа на данный вопрос так и не дала. Теперь Галя даже стала немного понимать свою бабушку, испытав некие неприятные чувства в тот момент, когда нотариус огласила Ленкину часть наследства. Как будто бы из уст нотариуса прозвучало именно то самое: одним всё, извольте получить, а другим дуля с маком, заверните. Галя никогда и ни в чём не завидовала сестре. Да и чему там завидовать? Только пожалеть, как говорится, обнять и плакать. И вот вам, здравствуйте! Более того, Галя даже не смогла вспомнить, чтобы вообще кому-то когда-либо завидовала. Вероятно, права народная мудрость, которая гласит, что у каждого своя цена, то самое искушение, когда твоё белое пальто вдруг оказывается измазанным в лучшем случае дёгтем. И жизнь устроена так, что каждого рано или поздно ставит перед подобным искушением. Поэтому, наверное, Бог так внимателен и добр именно к раскаявшимся грешникам.
Галя прекрасно запомнила тот момент, когда где-то глубоко-глубоко в тёмной части своей души она вдруг захотела, чтобы Ленка доставшийся ей дворец непременно продала и обязательно профукала. То, что во второй части завещания ей досталась вовсе не дуля с маком, уже ничего не меняло. Говорят, слово не воробей. А как насчёт мысли? Мысль-то выскочила не хуже того воробья, которого не поймаешь! Это было постыдно, и таким нельзя ни с кем делиться, особенно с Тимофеем. Тимофей же, безусловно, положительный персонаж, он даже близко не тот самый плохой парень, которые почему-то так нравятся девицам. Это плохой парень, наверное, поймёт и зависть, и злорадство, одобрит, посочувствует, ещё и посоветует, как побольнее отомстить за чужую удачу, а что скажет хороший? Осудит и пригвоздит к позорному столбу? Заклеймит как граф де Ла Фер? Или всё же пожалеет и даст мудрый совет?
Галя решила не экспериментировать и ничего про свои тёмные мысли Тимофею не рассказывать, тем более, что в процессе гнездования в её «прелести» ему определённо оказалось совсем не до её угрызений совести. Он решил не зависеть от капризов мастера по сборке кроватей и самому приобрести столь полезные навыки, чтобы потом при случае уже со знанием дела играть с Галей в сборщика мебели. То есть совместить приятное с полезным, вернее, сначала освоить профессию, сделать полезное дело, а потом использовать навыки в приятном. Для этого он для начала изучил на Ютубе советы бывалых сборщиков-любителей и после окончания утреннего приёма отправился за нужным инструментом в строительный магазин Леруа Мерлен.
Данный магазин в последние годы славился тем, что периодически пугал население известиями о своём уходе из страны, после чего население истерически устремлялась делать запасы и существенно повышало продажи. Леруа Мерлен подсчитывал барыши и решал, что, так и быть, останется до следующего раза. В очередной раз, чтобы как-то оправдать своё поведение, этот магазин даже сменил название, но остался на своём месте и при своём ассортименте. Население, надо сказать, этому тоже осталось весьма радо. Ведь населению не совсем понятно, вернее, совсем не понятно, кто кого наказывает, а главное, за что. Население, как таракан, ни на что не влияет, но приспосабливается ко всему. Ему выживать надо в любых условиях, хоть от Шенгенской визы его отключи, хоть дустом посыпь.
В магазине Тёма, как и положено начинающему домоводу и домоделу, застрял надолго и кроме мебельных ключиков обзавёлся ещё уймой различных полезных инструментов, а также красивым чемоданчиком для их хранения. Дома он разделся до трусов, видимо, чтобы испугать противника серьёзностью своих намерений, и приступил к разборке Галиной кровати. Так что, когда Галя вернулась от нотариуса, вооружённая красивым пакетом с новой курточкой и новостями о наследстве, он как раз доломал её старую кровать, вымыл в спальне пол и укладывал на чистую поверхность новый матрас, который практически полностью занял всё свободное пространство. Кто б мог подумать, что Галина спальня настолько малипусенькая! Вероятно, в процессе переноса стен Галя слишком увлеклась увеличением кухни до размеров гостиной, и не подумала, что впереди у неё целая жизнь, в которой даже возможно совместное проживание с кем-то, кто не уместится в её скромной кроватке. Полуголый Тимофей имел весьма свирепый вид, был зол и измазан в пыли. Своим видом он напомнил Гале индейца на тропе войны, какими их изображают в детских книжках. Следует отметить, что зрелище оказалось весьма привлекательным, видимо, проявления мужиковатости и ручной умелости так или иначе всё же заставляют женское сердце биться сильнее. Не зря Ленкин Серый так распинался о необходимости воспитывать в мальчишках умение привинтить всё, что требует срочного привинчивания. Кроме того, несмотря на род своей профессиональной деятельности, не требующий никаких физических усилий, Тимофей обладал внушительной мускулатурой и прекрасно смотрелся на фоне окружающей малогабаритности. Особенно Гале понравились кубики на животе гастроэнтеролога. Она подумала, что Серый может сколько угодно привинчивать и отвинчивать всё подряд, но со своим намечающимся брюхом ни в какие подмётки не годится её доктору.
– Она сильно сопротивлялась? – спросила Галя, разглядывая набор дощечек, в который превратилась её любимая кроватка.
– Сука какая-то, а не кровать! – сообщил начинающий игрок в сборщика мебели.
– Тебе бы костюм надо было купить соответствующий, – заметила Галя, раздумывая о существенном отличии современных мужских трусов от «семейников», в которых
