Читаем без скачивания Чужие пространства - Евгений Гуляковский

Современные исследования почти на девяносто процентов проводились автоматизированными киберсистемами, без участия человека. Автоматы с точностью и тщательностью, недоступной людям, трудились глубоко под землей. Многие работы проводились в полностью запечатанных боксах, данные анализов и многочисленных датчиков, следящих за любым экспериментом, сразу же поступали в хранилища информации и по мере необходимости обрабатывались вычислительными системами, а затем в удобном для рассмотрения виде подавались в диспетчерский зал.

На долю людей оставались лишь постановка задачи, выбор необходимых алгоритмов, так называемое «стратегическое программирование», и анализ полученных результатов.

Сейчас голографические лазерные установки воссоздали точную копию изображения спекшейся ноздреватой массы — единственного остатка «гостя», найденной на месте недавней схватки.

— В вашем отчете мне встретился незнакомый термин «биокристаллид». Что он означает?

— Биокристаллы — мельчайшие частицы органической материи, промежуточное звено между вирусами и белковыми молекулами. Они обладают определенным генотипом нуклеидов, способны размножаться. Термин «биокристаллид» предложен нами. Биокристаллид — мельчайшие образования, видимые лишь под микроскопом. Поскольку они обладают неустойчивой кристаллической решеткой, собранной из крупных органических молекул, их масса физически не может превышать микрограммов. Однако, по нашим предположениям, весь объект состоял из биокристаллов.

Тон Каминского все еще был сух и официален.

— Вы полагаете, это биоробот?

— Вы нам мало что оставили. Трудно сделать определенное заключение. С равной степенью вероятности можно предположить, что это был необычный живой объект с собственной нервной структурой или управляемый извне робот.

Постепенно, увлекаясь темой, Каминский оттаивал. Его объяснения становились все подробней и доходчивей. С удивлением для себя Кленов отметил, что ученые, когда хотят, могут излагать собственные мысли вполне доступным для простых смертных языком. Внутри многотомных, испещренных формулами отчетов заключены, как правило, крупицы истины, которые можно выразить немногими вполне понятными словами. Но чем толще отчеты, чем заумней язык их изложения, тем меньше можно обнаружить там этих драгоценных крупиц смысла.

— Самое интересное в объекте — не его биологическая структура.

Каминский что-то переключил на пульте, и по главному экрану поплыли плоские фотографии треков атомного распада.

— Эти снимки мы получили из срезов коренных пород, подвергнувшихся облучению во время энергетического удара. В них нет ничего интересного, обычная остаточная радиация. Но посмотрите внимательней: вот там и там след совершенно ни на что не похож. Эти фотографии натолкнули меня на мысль воссоздать в компьютерной модели первоначальный состав ядерного вещества нашего гостя, и вот что получилось…

Перед ними появились пространственные атомные решетки, словно вывернутые наизнанку. В электронных слоях движущихся живых изображений атомов то и дело вспыхивали синие всполохи фотонов. Атомы пульсировали, сжимались, постепенно уменьшали свой объем. Из них то и дело выпадали, превращаясь в энергию, отдельные частицы. Атомы разваливались, их становилось все меньше.

— Радиоактивный распад?

— Не совсем. Атомное строение объекта необычно. Его атомы наполовину состоят из антиматерии, как бы закапсулированные в оболочку из неизвестного нам поля и поэтому способные какое-то время находиться внутри обычной материальной среды без аннигиляции…

— И как долго они могут находиться в таком законсервированном состоянии?

— Все зависит от массы, но, очевидно, в среде обычной материи объект все время должен тратить часть своей массы, чтобы сохранить стабильное состояние и не аннигилировать.

— Но позвольте, в вашем отчете об этом не было ни слова!

— Это мои собственные, ничем пока не подкрепленные выводы. Когда работа будет закончена…

Кленов опять не сумел сдержаться:

— Перестаньте разыгрывать из себя младенца с бородкой! Вы что, не понимаете, о каких серьезных вещах идет речь? Да если это так, вся их тактика должна быть направлена на то, чтобы закрепиться в нашем мире с помощью… нас самих, тех из нас, кто на это способен!

— Вы хотите сказать?.. Чепуха! Вы привыкли играть в своем Управлении в старинных разведчиков, вам везде мерещатся вражеские агенты!

Ничего больше не сказав, Кленов отошел к другому пульту. Спорить с этим человеком было бесполезно, да и не нужно.

Свою задачу он выполнил, и выполнил неплохо. Жаль, что людям не всегда дано оценить значение собственных открытий. Теперь ему хотелось лишь поскорее остаться одному и обдумать полученную информацию. Очень многое представлялось теперь иначе, чем раньше.

«Если Каминский не ошибся и они не смогут свободно существовать в нашем мире, тогда такие люди, как Гравов, — их единственная надежда…» — Он тут же остановил себя, потому что слишком мало знал об этом юноше и не имел права даже в мыслях предъявлять человеку подобное обвинение. В одном он не сомневался: каким-то образом Гравов связан с последними событиями, а возможно, с теми, кто ими управлял из другого, непонятного и недоступного землянам мира.

«Гравов после гибели мексиканского пришельца остался единственной ниточкой, единственным человеком, способным пролить свет на загадочную историю со спасательной шлюпкой и последовавшим затем прорывом… Наверняка этот прорыв, вся эта схватка, засылка биоробота в чужой мир со специальной защитой обошлись им недешево», — впервые Кленов поймал себя на мысли, что невидимый, отделенный от него непроницаемой завесой антимира противник воспринимается как нечто совершенно конкретное, не похожее больше на бездушный математический символ отвлеченного от действительности уравнения.

Вряд ли бы они стали платить столь высокую цену без серьезной причины. А раз так, paз в фокусе удара оказались Райков и, возможно, вся экспедиция на Гридос — то история с Гравовым и информация, которой он мог располагать, приобретали совершенно особое значение.

Пронзительно синий майский день медленно догорал над столицей. Их уже осталось совсем немного, этих, припудренных золотой пыльцой, цветущих весенних дней. Скоро их сменят душные, напоенные летним солнцем, дни июня…

Кленов медленно брел по проспекту Мира и думал о том, что ему-то уж и вовсе мало остается этих нежных и голубых дней Земли…

Совсем близко впереди обозначилось расставание, и он знал, что много раз будет потом вспоминать этот нереально красивый и тихий день.

Где-то за далеким, невидимым за стенами городских строений горизонтом плыли звезды. Их время еще не пришло. Лучи солнца еще гасили их слабый свет, но они были там.

И Кленов подумал, что все эти дни где-то среди них летела система Гамма вместе со своим Гридосом.

Ему не нравилось даже название планеты, но он знал уже, что нити, связавшие его с ней, слишком прочны, и, следуя их натяжению, он медленно и неотвратимо приближался к своему последнему дню на Земле. Уже ждало его новое предписание, долгая дорога на Гридос, поиски Гравова, и, может быть, если повезет, нескорое и неясное пока возвращение…

Часть третья

ГРИДОС

Глава 1

В безднах параллельной Галактики странный аппарат, похожий на серебряное яйцо, закончил свой полет.

На высоте двух тысяч метров над планетой Яйя его скорлупа начала истончаться под действием фтористого водорода — основного компонента атмосферы этой планеты.

Через несколько минут активного воздействия едкого газа оболочка треснула и рассыпалась. Два существа, внешне совершенно непохожие на людей, развернули по паре огромных темных крыльев и начали медленный, планирующий спуск к поверхности планеты.

Все шло так, как и должно было быть. На Яйе ничего не менялось в течение тысячелетий, даже воздух оставался прежним, чего нельзя сказать о других мирах.

Оба существа полной грудью вдыхали животворную для них смесь ядовитых газов, и, уравняв скорости, вели неторопливую беседу. Их речь была беззвучна и совершенно непонятна для человеческого восприятия, но смысл оставался так же един, как едины были основные законы разума во Вселенной.

— Как ты думаешь, для чего мы понадобились Правителю? — спросил тот, у которого чешуя на груди отливала радужным блеском, что свидетельствовало о втором воинском ранге личного советника Правителя.

Велояг, его спутник, ничего не ответил, лишь недоуменно тряхнул крыльями, отчего прямолинейный его полет прервался, и он провалился метров на двадцать ниже собеседника.