Умом понимал — рано.
Прошло слишком мало времени, а вокруг меня слишком много проблем, реки дерьма и сложное противостояние.
Плюс ко всему, это еще и сильнейшая неопределенность в ситуации с Димой, обостренные, будто оголенные провода, отношения с братом, который смотрит на меня с обидой. А я просто охреневаю от того, каких дел брат наворотил в прошлом и во что это вылилось для меня в настоящем.
Что самое интересное, когда я задаю брату вопрос о его отношениях с девушкой, где он не хочет вторые шансы терять, брат упорно молчит.
— Может быть, и нет никого, а? — спрашиваю я настойчиво. — Придумал оправдание для своих действий!
— Все не так, — отвечает скупо. — Уж прости, что я не хочу делиться с тобой личным.
— А что так? — спрашиваю, загораясь еще большим гневом. — Мое личное, значит, тебя касается, а твое меня — нет? Как так?
Наши разговоры в тупик заходят.
Пару раз мы даже подраться успеваем, прежде чем я понимаю: это бессмысленно. Толку кулаками махать, ведь прошлого не исправить, а ребенка обратно в чрево Полины не затолкать.
Тем более, родители совершенно не против взять Димку на воспитание. Конечно, есть и опасения, и много страхов, но они не отказываются, и это главное.
Денис, правда, во всей этой ситуации выглядит, словно прокаженный, пария, но он упорно своей позиции держится. В чем-то это даже уважения достойно. Самые близкие его совестят, принуждают жить, как положено, но он хочет жить в соответствии с тем, чего хочет сам. Может быть, это единственно реальный путь быть счастливым — хотеть и добиваться только того, чего истинно хочешь ты сам, а не навязанные представления о долге, совести и выгоде.
***
Пауза в отношениях с Аней наполняет меня тоской. Поначалу в этой грусти много гнева и злобы, потом они перегорают, становятся легким пеплом, и его смывает волнами теплых мыслей, ностальгией. Какие-то крошечные воспоминания в голове проносятся, милые моменты, запомнившиеся и отложившиеся в памяти.
Все истины — прописные и до удивления просты, но их глубинный смысл и значение понимается только в момент, когда они приходятся к месту. Слепота оказывается ложной и, прозревая, сокрушаешься о том, почему не делал правильно и хорошо намного раньше, почему упорно шел не в том направлении.
Даешь себе зарок на будущее все исправить.
Мысленно латаю дыры в нашем браке, признавая, что с моей стороны ошибок и косяков было немало, что, возлагая на жену ответственность за склоки и ссоры, своего вклада в это я в упор не замечал.
Сейчас бы исправил, но…
Можно только дать себе обещание, что, когда выпадет шанс, я снова дров не наломаю.
Упорно думаю: когда, а не если.
Мне даже думать не хочется, что станет с моей жизнью, если вдруг не окажется никаких других шансов с Аней. Пока я упорно цепляюсь за мысль, что наш развод — это лишь пауза. Пауза и работа над ошибками…
***
В один из привычных будней я заканчиваю работу в офисе привычно поздно. Работу никто не отменял, и весь гнев я стараюсь переработать в энергию, идя из сопротивления к успеху. Иногда кажется, что работники начинают меня опасаться: предъявляя высокие требования к ним, я, прежде всего, начинаю с самого себя.
Уверен, нет на свете человека, который критиковал бы меня столь же сильно, как я себя сам критикую и подталкиваю к свершениям.
Машина привычно стоит на стоянке, уже заведенная.
На ходу прослушиваю голосовые сообщения от юриста — у него есть целый ряд уточнений, а так же я просил его держать в курсе всех дел, и сейчас уже видны промежуточные результаты, чтобы было понимание, куда двигаться дальше.
Внезапно я замечаю силуэт мужчины в деловом костюме, он стоит и курит, ждет меня возле моей машины.
Может быть, он просто остановился покурить, потому что его машина стоит рядом с моей? Но если бы было именно так, то и рядом бы стояла машина. В поздний час перед бизнес-центром парковка почти пуста, есть несколько машин в противоположном ряду. Все они стоят довольно далеко друг от друга.
То есть… этот высокий, худощавый мужчина с нескладным и немного отталкивающим лицом целенаправленно ждет меня.
Остановившись возле своей машины, я пристально вглядываюсь.
— Добрый вечер, — протягивает руку. — Грачев Иван Иванович.
— Добрый вечер, — жму протянутую руку. — Авдеев. Артем Алексеевич. Но что-то мне подсказывает, что вам мое имя уже знакомо. Ведь именно меня вы дожидаетесь в столь поздний час.
— Так и есть, вы довольно проницательны, Артем. Я, действительно, дожидаюсь исключительно вас. По очень важному деловому вопросу.
— По важному деловому вопросу? — подчеркиваю нужное слово. — Сложно воспринять, что это на самом деле так. Я привык, что по важным вопросам приходят ко мне в офис и договариваются о встрече цивилизованно…
В воздухе повисает продолжение: «а не поджидают на темной парковке…»
Но Грачев это, кажется, сам понимает, потому что закивал, сообщив:
— Все так. Но у меня были веские причины, чтобы подождать вас и повести разговор тет-а-тет, без лишних ушей и свидетелей.
— Я вас внимательно слушаю, Иван Иванович.
— Вопрос касается клиники, в которой до недавнего времени работал известный вам врач, Ермолаева.
— Работала? — уточняю.
— До сегодняшнего дня. Я представляю интересы владельца клиники. Вероятно, вам знакомо имя — Фетисов Глеб Николаевич.
Киваю.
Слышал, конечно!
Крупный, влиятельный бизнесмен.
С большими связями.
— Глеб Николаевич весьма обеспокоен тем, как сложилась ситуация с Ермолаевой. Он приносит искренние извинения и надеется, что этот конфликт мы можем искоренить в зародыше, не доводя ситуацию до абсурда.
— То есть, вы хотите сказать, не доводить дело до суда.
— Именно так. Ермолаева уволена. Глеб Николаевич щедро предлагает возместить все ваши расходы в этой клинике и оплатить любые другие услуги.
— И взамен вы хотите, чтобы я… Чтобы я, что? Закрыл глаза на беззаконие?
— Мы уволили Ермолаеву и всех, кто был причастен к истории с обманом с анализами, — вежливо улыбается. — Взамен просим о понимании.
— Я понимаю одно: дойдет до суда, и клинику могут лицензии лишить! Вы же хотите это замять. Ермолаеву тихо уволили, а дальше — что? Пойдет в другую клинику работать и отправлять жизнь иным людям в своих интересах? Вы не считаете, что такой человек просто не должен иметь допуск к ведению медицинской деятельности вообще?!
— Понимаю, но…
— Тогда нам не о чем разговаривать. Вы зря меня побеспокоили.
— Подумайте хорошо, Артем Алексеевич. Вам будет очень выгодно сотрудничать с Фетисовым. В противном случае, у вас могут возникнуть… большие проблемы, — добавляет мягко и смотрит убийственно холодным взглядом…
Глава 37
Глава 37
Она
Спустя время
— Не поможете занести?
— Не могу! У нас доставка, я вам не грузчик, дамочка. Наймите! — хамовато отвечает водитель грузовика.
Забрав свою накладную, он сердито залезает в кабину, машина с громким ревом отъезжает, колеса расплескивают грязь из лужи.
Иногда у некоторых людей настроение перманентно плохое и они пытаются отравить его всем остальным. Ладно, постараюсь не обращать на это никакого внимания.
Сколько коробок с товаром… Заносить одной? Я же надорвусь!
Открытие собственного отдела с женской одеждой отнимает массу времени и сил. Меня многие отговаривали, но я все же рискнула, и вроде бы пока идет по плану.
Я собой горжусь безумно: риск оправдался. После развода Артем отправил мне внушительную сумму денег на счет. Поначалу я хотела вернуть эти деньги, но потом передумала. Решила, пусть лежат, а потом… Потом мне пришла идея заняться своим делом. После небольшого отдыха на Черном море, куда мы летали вместе с родителями, у меня появились интересные мысли, я загорелась идеей открыть свой небольшой шоу-рум, много думала, фантазировала, прикидывала.
