– Я отнес тебя туда. Это весьма многообещающий край, удачно устроенный, но пустынный – там нет жителей. Нам придется доставить туда всех и все, в чем мы будем нуждаться.
– Значит, так мы и сделаем. И возьмемся за дело немедленно.
Он хлопнул меня по плечу.
– И на этот раз, Оберон, мы не повторим наших ошибок!
15
Несмотря на все наши устремления, нам не удалось покинуть гостиницу ни на следующий день, ни даже на следующей неделе. Должно быть, тем вечером Коннер держался исключительно на силе воли. Наутро же, когда он проснулся, месяцы, проведенные в тюрьме, дали себя знать. Он был так слаб, что ему приходилось лежать в постели, а Фреда с Блейзе играли роль нянек. Они пичкали Коннера, к его восторгу, легкими супами и восхитительной выпечкой с более чем толковой гостиничной кухни. Коннер, похоже, наслаждался их заботой.
Поскольку Логрус уже продемонстрировал Сухаю и, как я предполагал, всем прочим сторонникам короля Утора, где мы находимся, я решил, что если мои родственники будут покамест продолжать пользоваться Логрусом – каждый в меру своего разумения, – это ни на что особенно не повлияет.
Эйберу и Блейзе я поручил добычу золота. За день эта парочка натаскала при помощи Логруса несколько тони. Золотые слитки, золотые самородки, золотые блюда и столовое серебро – они отыскали это все и перетащили в наши номера. Когда полы принялись трещать под этой тяжестью, я нанял несколько повозок и отвез добычу в Императорский банк Селоники, вызвав там изрядный переполох.
Управляющий банком каждые несколько минут отправлял гонцов во дворец с новыми данными, по мере того как клерки взвешивали и тщательно вносили в опись наши сокровища; гонцы быстро вернулись и принесли кредитное поручительство с пометкой «неограниченный кредит». Подписано оно было не кем иным, как самим принцем Марибом.
Кроме того, с ними также прибыло приглашение на завтрак во дворец. Я отправил туда брата. Пока они с принцем завтракали – а заодно и подружились, – я взял Блейзе и отправился за покупками. Мы купили десятки лошадей, мулов, коз, овец, коров, свиней, кур и прочей домашней живности. Потом мы приобрели несколько дюжин больших шат ров из плотной парусины, лампы и масло к ним, кирки и лопаты, семена и зерно, и столько съестных припасов, чтобы нам хватило не меньше чем на полгода. Кровати и прочая мебель... столы... Нам нужно было запастись абсолютно всем, поскольку перспектива воспользоваться Логрусом и раздобыть забытое нам не светила. Блейзе наняла горничных, лакеев, поваров и прочую прислугу.
Нам нужен был склад, чтобы разместить все эти покупки, потому я купил и его – и нанял счетовода и десяток дюжих работников, чтобы навести там порядок. Деньги текли рекой. Почти сразу же на склад начало прибывать закупленное добро.
Эйбер с моего позволения открыл принцу Марибу часть правды про наше семейство. Мы собирались экспортировать припасы из его Тени в нашу, пока не наладим собственную экономику. Принц Мариб, зачуяв огромную прибыль, пришел в восторг от этой перспективы – во всяком случае, так утверждал Эйбер – и быстро составил для нас список лучших здешних архитекторов, каменщиков, слесарей и прочих ремесленников, которые могли бы нам пригодиться. Остаток дня мы с Эйбером и Блейзе потратили на визиты к ним, наняли их, предложив завышенную плату, и в целом уладили этот вопрос. А они уже должны были нанять всех строительных рабочих, какие могли нам понадобиться, дабы немедленно приступить к возведению крепости и города. Прежде всего требовалось выкопать котлован под фундамент, и этим можно было заняться еще до того, как мы окончательно утвердим проект.
Тем временем отец целый день просидел у себя в комнате, рисуя новые Карты, использующие силу Пути. Сперва он сделал комплект для меня. Эйбера он изобразил в наряде придворного шута, в зеленом колпаке и остроносых башмаках с колокольчиками на носках. Меня это позабавило. Баш на баш – именно в таком виде Эйбер рисовал отца на своих Картах. По моей просьбе отец нарисовал еще Карту с изображением моей комнаты в гостинице. С ее помощью я мог при необходимости вернуться сюда. Поскольку я уже заплатил за все наши номера за пятьдесят лет вперед, эта комната всегда должна была оставаться свободной и ждать меня, чтобы я мог воспользоваться ею в любой момент, когда мне это понадобится.
Когда отец управился с Картами – вообще-то это была не лучшая его работа, но, хотя они и были нарисованы кое-как, ими вполне можно было пользоваться, – мы вернулись через Тени в пустой мир, который я выбрал на роль нашего нового дома. Отец хотел лично осмотреть его.
Последние светлые часы мы потратили на то, чтобы быстро, пробежаться по холмам и невысоким горам («Идеальное место для замка», – заметил отец), спуститься в древний дубовый лес («Здесь хватит материала на полдюжины городов»), потом дойти до белого песчаного пляжа («Неплохая естественная гавань»). Погода оставалась приятной, солнце было ясным, а дичь – обильной, от птиц и рыб до кроликов и оленей. Единственное, чего недоставало, так это каменоломни, но мы сошлись на том, что место для нее нетрудно будет подыскать западнее.
Воспользовавшись моей новой Картой, мы вернулись в гостиницу к позднему ужину. Моя пессимистическая половина натуры ожидала, что мы обнаружим по возвращении пепелище на месте гостиницы, перебитых постояльцев и город, наводненный Уторовыми адскими тварями, но все было тихо и мирно.
Почти чересчур тихо.
На второй день после возвращения Коннера мы с Эйбером завтракали с принцем Марибом у него во дворце. Приглашение его высочества было передано через Эйбера. Я подозревал, что изначально оно было адресовано еще и нашему отцу, но к тому моменту, как Эйбер изложил мне его, речь шла уже только обо мне. Впрочем, я охотно его принял. Не каждый день мне доводилось бывать на приеме во дворце. Я собирался позаимствовать там идеи для собственного замка.
К восьми утра принц прислал за нами крытый экипаж. Мы с Эйбером уселись, кучер хлестнул упряжку белых коней, и мы понеслись по улицам города.
– Есть ли что-нибудь такое, что мне следовало бы знать о принце прежде, чем мы с ним встретимся? – негромко поинтересовался я у Эйбера.
– Он здорово похож на тебя.
– Коренастый, лысый, средних лет? – спросил я, приподняв бровь. – Я видел его статуи...
Эйбер расхохотался:
– Идиот... не в смысле внешности похож. Но он напомнил мне тебя. Вам обоим свойственно раздражающее благородство. Вы оба думаете больше о других, чем о себе... Наверное, ты бы назвал это стремлением к общему благу. – Эйбер пожал плечами. – Что касается принца, он думает обо всем своем государстве. Торговля с нами обогатит всех здешних жителей, если он правильно наладит дело, и принц это понимает. Он не хочет упустить такую возможность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
