хватаясь за голову, и только тут осознала, что веление занесло меня явно куда-то не туда.
Это была избушка. Но и только. Тут явно давно никто не жил. Маленькое оконце скалилось разбитым стеклом. На полу и на лавке, где я сидела, лежал слой прошлогодних листьев, а может, и не один. С потолочных балок свисали полуистлевшие пучки трав и клочья чёрной паутины. Давно не беленый бок русской печки, занимавшей добрую треть комнаты, красовался сетью серых трещин. Рядом стояли закопчённые чугунки и какая-то кухонная утварь. И всё это было покрыто толстым слоем пыли. Только несколько отпечатков моих ног нарушали картину запустения и заброшенности.
– Класс... – я откинулась на стену, с которой минутой раньше познакомился мой затылок. – Ну, и где я?
Разумеется, мне никто не ответил
– Люди, ау! – крикнула я.
С потолка свалился толстый паук и шустро метнулся под печку.
– М-да... – я провела рукой по поверхности лавки, на которой сидела, и посмотрела на почерневшие от грязи пальцы. – А где табличка «Осторожно, окрашено временем»?
Я встала и попыталась почистить сарафан, выглядевший ещё гаже. Но сумела только размазать пыль ровным слоем по всем подолу.
– Ну что за жизнь такая? У Емели, вон, печка, и та ехала куда скажут. Даже у дурака щучье веление работало. А я сама по нужному адресу попасть не могу. Всё через задницу. Вся жизнь через задницу!
Сарафан не отчищался. В разбитое окно тянуло неприятным сквозняком и чем-то затхлым. И в довершение всех бед на дворе вдруг проснулись лягушки. Целый хор лягушек, которые разом принялись квакать. Да так громко, что у меня моментально разболелась голова. Я бросила безуспешные попытки привести себя в порядок, плюхнулась обратно на лавку и разрыдалась.
Я оплакивала сразу всё. И обиду. И свою запутанную жизнь. И неудавшуюся любовь. Словно со слезами из меня могла выйти вся та боль, которая комком собралась в груди, терзая сердце и душу ледяными иголками.
Слёзы помогли. Не то чтобы я выбросила из головы двойное предательство Ильи. Нет. Мне казалось, что этот проклятущий опыт останется со мной до конца моих дней. Но слёзы будто смыли боль куда-то на дно души. Я о ней помнила, я чувствовала её ежесекундно, но параллельно могла мыслить сравнительно здраво, не срываясь в истерику при каждом случайном воспоминании. Правда, времени это заняло вагон и маленькую тележку. Кое-как опомнилась я уже глубокой ночью, да и то тело ломило так, будто я не сопли на кулак наматывала, а в одиночку разгрузила парочку вагонов с углем.
Исследовать во мраке безлунной ночи, куда меня занесло вместо избушки на курьих ножках, у меня не осталось ни сил, ни желания. Я свернулась клубочком на той же лавке, где рыдала, обхватила колени руками и опустила явно распухшие от слёз веки.
Несмотря на царивший в домике холод, сон явился мгновенно. Я ухнула в него как в чёрное бесконечное ничто, а когда секунду спустя открыла глаза, в разбитое окно уже вовсю светило солнце.
Я села, хрустнув суставами как старая бабка. А потом поспешно вскочила на ноги. Солнце солнцем, но в избушке его явно не хватало: у меня зуб на зуб не попадал от утренней прохлады.
– Хорошо хоть на этот раз без росы обошлось, – хмыкнула я, невольно вспомнив свою первую ночёвку у избушки на курьих ножках.
Попрыгав минут пять вокруг засыпанного прошлогодней листвой стола, я разогнала застоявшуюся кровь настолько, что даже немного вспотела.
– Так-то лучше. Теперь понять, куда я угодила и как отсюда выбраться...
Впрочем, от последнего пункта плана я по зрелому размышлению отказалась. Избушка стояла на болоте. На самом настоящем, с кочками, бочагами и островками ярко-зелёной предательской травы, под которой скрывались глубокие омуты. Не зная броду соваться в эту воду было бы очень чревато. А «брод» мне на ум пришёл только один: щучье веление.
«И куда? – задумалась я. – Просто так без адреса не отправишься. Значит, у меня три варианта: к папаше, к Яге и... И ещё один, про который даже думать не хочется».
Называть вероломного богатыря по имени я даже мысленно отказывалась: слишком свежо, слишком больно.
Но и другие адреса не вызывали энтузиазма. Во-первых, именно там меня будут искать в первую очередь, если, конечно, будут. А во-вторых, я сама не желала видеть ни Ягу, ни князя. Рассуждала я вслух: звуки собственного голоса немного успокаивали. Настолько, что, поворчав минут десять, я громко выдала: «Остаюсь!» и даже кулаком погрозила туда, где в моём понимании находился стольный град русичей: к папаше не хотелось особенно сильно.
«А с голоду тут не помрёшь, царевна болотная?» – ехидно ввернул внутренний голос.
– Брысь, шизофрения, – фыркнула я.
– Шиза... Кто? Ты чего это бранишься не по-нашему? – отозвалась говорливая галлюцинация.
Взвизгнув, я резво развернулась на месте: в окно заглядывало нечто зелёное и лохматое. Я даже удивилась, как не заметила его присутствия раньше: от пришельца так несло тиной, что слёзы из глаз вышибало.
Попятившись, я настороженно уставилась на гостя:
– Ты кто такой?!
– Водяной я!
– Водяной? – я демонстративно зажала пальцами нос, вспомнив, что испуг лесной нечисти показывать никак нельзя. – А пахнет от тебя как от болотного.
– Но-но-но! – заколыхался пук полусгнивших водорослей. – Поговори мне ещё! Я тут полновластный хозяин! Утоплю, и станешь русалкой!
– Болотной? Обойдусь, – фыркнула я. – Русалки, они, знаешь, какие красивые?
– Какие? – заинтересовался водяной.
– Вот такие... – я закатила глаза и надула губы утиной гузкой, изобразив подобие инстаграмной фито-няши из реального мира.
– Дуры, что ли?
Я расхохоталась, плюхнувшись на грязную лавку:
– Может, и дуры, зато красивые. Да ты что, русалок никогда не видел? Тоже мне водяной называется.
– Вот как раз собрался посмотреть, – с намёком прошипел тот. – Выйди, девица-красавица, на двор по воду. Жемчугов дам...
– Ага, щаз. Уже бегу, – усмехнулась я.
– Да что ж ты такая несговорчивая-то? Сама же говорила, что русалки красивые.
– Болотные? Не уверена.
– Да не болотник я, а водяной! – взорвался гость.
– Оно и видно. То-то на гнилую кочку смахиваешь.
– А так? – он на мгновенье пропал из поля зрения, а секунду спустя в окошко уже заглядывал русоволосый красавчик.
Меня перекосило раньше, чем я успела понять, что, собственно, произошло: с недавних пор на красавчиков у меня наблюдалась
