— Это моя доля, — с гордостью заявила девушка. — За жильё, еду и прочее…
— Да что ты, Маринка! — воскликнул тот. — Не надо. Всего хватает. Ты ведь со мной живёшь, и я должен…
— Ничего ты не должен, — сказала она. — Не могу сидеть у тебя на шее. Я привыкла сама.
— Ну спасибо… — растроганно проговорил Григорий. — Давай их отложим на чёрный день. Мало ли что!
Марианна кивнула, и он спрятал деньги в сейф. Их жизнь потекла своим чередом, пока однажды девушка случайно не увидела то злополучное видео. У Григория имелся простенький комп, который, конечно, был подключён к интернету. Она почти к нему не подходила, а тут от нечего делать решила посмотреть, что, вообще, делается в сети. Ну и посмотрела.
В лице нового певца Чародея девушка без труда узнала Олега, которого всеми силами старалась забыть. И ей это почти удалось. По крайней мере, так казалось. Но как только она увидела его, как только вновь услышала запредельный, космический голос Олега, все её надежды на новую жизнь рухнули, словно карточный домик. Опять со всей отчётливостью нахлынули вспоминания об их единственной ночи — о молодом сильном теле парня, которым она никак не могла насытиться, о том, как покрывала поцелуями его раскосые глаза, и как всё время, пока он спал, смотрела на него, стараясь запечатлеть каждую чёрточку.
Оказывается, её любовь никуда не исчезла! Просто усилием воли и с помощью действенных препаратов ей удалось загнать чувства в самый потайной уголок души, а теперь под влиянием обстоятельств эта самая любовь вырвалась на свободу.
Но вспомнился и тот по-настоящему чёрный день, когда она узнала, что Олег уехал, не попрощавшись и не сказав ни слова. Какое она ощутила горе, как чуть не задохнулась от этой новости! И ярость, неукротимая ярость охватила её, и красная пелена встала перед глазами…
Вот и сейчас Марианна почувствовала, что этот ангельский взгляд раскосых глаз словно ломал и корёжил всё её существо, а божественный голос, будто удары колокола, взрывал мозг.
— Зачем ты опять появился? — крикнула она экрану, с которого улыбался Олег. — Чтобы мучить меня?
Тёмная тягучая любовь вспыхнула с новой силой, но вместе с тем в ней взметнулась нешуточная ярость. Пульс в висках звучал набатом, а глаза застилала красная пелена.
Она схватила первый попавшийся тяжёлый предмет и запустила им в экран. Тот жалобно хрустнул и пошёл трещинами.
— Оставь меня в покое! — прокричала она замершему изображению Чародея, который сквозь трещины улыбался ей с экрана. — Нет, ты не оставишь…
Внезапно девушка подошла и погладила его лицо.
— Ты мой и только мой, — сказала уже более спокойно. — И никто, кроме меня, не смеет к тебе прикасаться… А иначе я знаю, что делать! Тогда берегись!
Она трогала изображение Чародея и не осознавала, чего в ней сейчас больше — любви или ненависти.
— Что случилось? — вдруг раздался голос Григория. — Что с тобой, Маринка?
Та поспешно отдёрнула руку от экрана и несколько раз глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. В больнице ей пришлось посещать занятия по аутотренингу и освоить технику дыхания.
— Со мной всё в порядке, — поспешно ответила она. — Только вот комп я случайно разбила… Прости…
— Что значит — случайно? — Григорий с недоумением уставился на треснутый экран.
— Даже не знаю, как это получилось, — виновато проговорила Марианна. — Делала уборку, спешила, перекладывала всё с места на место и вот… Вдруг уронила…
— Ну ты даёшь! — рассердился он. — Неужели нельзя быть аккуратнее? Знаешь, сколько он стоит?
— Не знаю, но догадываюсь, — девушка сама выглядела расстроенной. — Мне, правда, очень жаль…
Она подняла на него несчастные больные глаза.
— С тобой всё в порядке? — встревоженный Григорий, поймав её взгляд, подошёл ближе. — Ты какая-то не такая…
— Такая же, как всегда… — успокоила его Марианна и даже попыталась улыбнуться.
Но улыбка вышла вымученной, а в глазах улавливался лихорадочный блеск.
— Купишь новый комп на те деньги, что я дала… — робко предложила она.
— Ладно, разберёмся… — махнул рукой он.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Григорий стал рассматривать разбитый комп — не было сомнений, что тот безнадёжно испорчен. Проще не чинить его, а покупать новый. Он машинально бросил взгляд на экран, где застыло изображение какого-то парня.
— Кто это? — спросил мужчина, вглядываясь в смутно знакомые черты.
— Не знаю, — пряча глаза, солгала девушка.
— Ну откуда тебе знать… — согласился он. — Ты ведь долго была в больнице и отстала от жизни…
Она так и стояла с опущенной головой.
— Ах да! — вдруг воскликнул Григорий, хлопнув себя по лбу. — Вспомнил. Это же новый певец Чародей! Я-то в сети бываю регулярно и видел его клип… Очень классно поёт парень. Наконец-то у нас на эстраде появилось что-то стоящее…
Марианна замерла, боясь ненароком выдать себя. У неё запылали щёки, и защемило сердце.
— Пойду помою полы в тире, — поспешно проговорила она. — А то там наследили…
— Ну иди, — пожал плечами Григорий, с сожалением отсоединяя от сети испорченный комп. — Здесь уже ничего не исправишь. Себе дороже.
«Ничего не исправишь… ничего не исправишь… ничего не исправишь…» — эхом звучали в голове Марианны его слова.
Глава 23
Глава 23
Олеся
— А можно с вами спеть? — спросила у Чародея какая-то девочка-подросток, после того, как сфотографировалась со своим кумиром.
Олеся оказалась совсем рядом и услышала их разговор.
— Конечно! — приветливо кивнул тот. — Что будем петь?
На своих концертах Олег часто устраивал караоке со зрителями — обычно во время выступлений, но иногда, как сейчас, уже в финале. Всё зависело от настроения публики, а её желание для певца было законом. Он всегда оставлял запас времени на случай каких-либо неожиданностей. В том числе и за это люди любили его — Чародей никогда не отказывал им во внимании, фотографировался, принимал слова благодарности и раздавал автографы до последнего зрителя. Оставалось только гадать, откуда парень черпал столько сил. «Так зрительный зал на концертах заряжает меня энергией по полной программе! — с улыбкой признавался он в разных интервью. — Я много отдаю, но ещё больше получаю!»
Девочка выбрала одну из его наиболее популярных песен. И поддерживаемая Чародеем старательно её затянула. Олеся невольно улыбнулась. Девчонка не умела петь от слова «совсем» — фальшивила, проглатывала окончания, забывала слова. Во многом, конечно, от волнения. А Чародей не подавал вида, приветливо кивал и в конце даже похвалил и поцеловал в щёчку. Уже здесь, у самой сцены, Олеся окончательно убедилась, что это тот самый Олег, с которым они познакомились ещё в Москве, и что он всё так же скромен, прост и искренен в общении.
— А можно и мне спеть? — неожиданно для себя громко спросила она.
Спросила — и испугалась. Вдруг он откажется? Или, наоборот, согласится, а у неё на нервной почве сядет голос? «Стоп! — приказала себе девушка. — Это единственный шанс привлечь его внимание! Другого может и не быть».
— С удовольствием! — откликнулся Чародей, повернув голову в её сторону.
— Я спою свою любимую песню из тех, что вы написали… — объявила она, забирая у него микрофон.
В конце концов, она тоже певица! Народница. Пусть не такого уровня, как Олег, но голос-то у неё имеется! Так что нечего трусить. И Олеся запела песню, которую он исполнял на видео, и с которой всё началось. Её голос звучал чисто, ровно, с приятными народными нотками, очень уместными в этой композиции. Конечно, вышло скромнее, чем у Чародея, но всё же у Олеси получилось мило и профессионально.
Эти пару минут Олег не сводил с неё глаз и, похоже, пытался что-то вспомнить.
— Вы учились пению? — быстро спросил он.
Она молча кивнула. Тот продолжал испытующе смотреть на неё.
— Это чувствуется… Здорово! Ах, вот оно что… — его, наконец, осенило. — Вы, кажется, сестра Влада Вершинина?
