с ним. Она бы сделала себе пирсинг ради тебя? Позволила бы тебе отшлёпать её так сильно, что у неё на заднице неделю были бы синяки? Я позволю. Я позволю тебе трахать меня, пока не закричу. Свяжи меня. — Она взяла мою руку и положила себе на шею. — Я позволю тебе сжать…
— Нет. — Я не отталкивал её, но и не двигался сам. Я встал, и она чуть не упала. — Я не хочу тебя, Саша. Уже нет.
Она встала, не удосужившись натянуть бретельку, даже когда та упала достаточно, чтобы обнажить кусочек соска цвета ириски.
— Убирайся!
— Эммет… — начал я.
— Убирайся к черту! — она практически кричала. — Мы уезжаем, и ты никогда больше не увидишь своего сына!
Я попятился из комнаты, не зная, что ещё предпринять. Если бы она устроила скандал, вызвали бы охрану, а затем и копов. Я не хотел, чтобы Эммет это видел. Когда дверь закрылась, меня пронзила боль. Я потерял его. До этого момента я даже не подозревал, как сильно хотел его, а он исчез. Саша ни за что не позволит мне стать частью его жизни. Не сейчас.
У меня болела грудь, и я с трудом дышал, пока шёл по коридору к лифту. Что мне оставалось делать? Я не мог просто позволить им уйти, но у меня не было никаких законных оснований настаивать на своём. К тому времени, как я получу судебный ордер на проведение теста на отцовство, какого бы хорошего адвоката я ни нанял, она уже исчезнет. Я мог бы нанять частного детектива, чтобы он нашёл её, но если моего имени нет в свидетельстве о рождении, мне все равно нужен будет этот тест, прежде чем я смогу что-либо предпринять. И это в том случае, если судья поверит мне, когда я скажу, что ничего не знал об Эммете. Все, что нужно было сделать Саше, это заявить, что она рассказала мне, а я не платил алименты на ребёнка шесть лет. Если она начнёт рассказывать о нашей сексуальной жизни, мне повезёт, если суд не запретит мне с ним видеться.
Я вышел из лобби отеля и сел на одну из скамеек. Солнце палило нещадно, воздух был густым, но я почти не замечал этого. Я мог думать только о том, как мне все это исправить. Я должен был это сделать. Я устроил себе здесь замечательную жизнь, добился всего сам, усердно работая и никогда не сдаваясь.
Единственное, что пришло мне в голову, это то, чего я не хотел делать. Я прижал руку к груди, но боль там не была физической. Могу ли я попросить Крисси отступить, взять паузу, пока не смогу провести с Эмметом достаточно времени, чтобы получить доказательства отцовства, а затем подать в суд на опеку? Согласится ли она на это, сколько бы времени это ни заняло? Могу ли я это сделать? Думаю, что если бы это продлилось всего пару месяцев, то я смог бы, но в глубине души я знал, что с Сашей это никогда не закончится. Каждый раз, когда Эммет был бы с ней, я бы беспокоился, что она сбежит с ним. Я мог бы напечатать во всех газетах мира, что он мой, но как только сын будет у неё, если она хоть на мгновение поверит, что мы с Крисси вместе, я не сомневался, что она сбежит.
Я закрыл лицо руками. Что мне оставалось делать?
В моем кармане зазвонил телефон, но я не стал его отключать или отвечать. Кто бы это ни был, он мог подождать. Я не в том состоянии, чтобы заниматься чем-то ещё сегодня. Ничто другое не могло быть важнее этого.
Глава 18
Крисси
— Черт возьми, Девон! Возьми свой грёбаный телефон! — я была рада, что в офисе меня никто не слышал. Я дважды пыталась дозвониться до него с одним и тем же результатом. Звонила, пока, наконец, не переключалась на голосовую почту. В первый раз я оставила ему сообщение с просьбой перезвонить мне, а потом позвонила ещё раз. Я предположила, что, возможно, он как раз разговаривал с Сашей, но мне от этого не стало легче.
Я дочитала файлы, присланные офицером Пёрдью, и все оказалось хуже, чем я думала вначале. Из того, что я поняла, Саша заявила, что её зовут Стейси Ричардс, и устроилась работать няней к маленькому Джоуи Тёрнеру. Она была тихой и всегда все делала хорошо, но после того, как они с Джоуи исчезли, все, казалось, вспомнили, что всегда думали, будто она немного не в себе. Однако не это меня так напугало. А то, что обнаружили, когда вошли в комнату, которой она пользовалась.
У неё были десятки книг и брошюр о рождении ребёнка. Она просмотрела их, выделяя отдельные места и проставляя даты рядом с некоторыми вещами. Мама Джоуи сказала, что это были даты, когда Джоуи делал то, что было выделено. Его первые шаги. Когда у него прорезался первый зуб. И кое-что из этого произошло ещё до того, как её взяли на работу. В этом не было бы ничего странного, может быть, просто немного навязчиво, если бы у неё не было фотографий некоторых из этих событий. Фотографий, которые она не взяла из семейного альбома. В этом случае это было бы уже достаточно плохо, но эти снимки выглядели так, словно кто-то снимал их издалека. Я имела дело с достаточным количеством детективов, расследующих измену супругов, чтобы распознать снимки, сделанные с помощью длиннофокусного объектива.
Теперь у меня не было сомнений, что Эммет — это Джоуи Тёрнер. О единственным другом варианте было страшно подумать. Что Джоуи Тёрнер давно мёртв, а Эммет — какой-то другой ребёнок, которого она похитила. Я беспокоилась не только о Девоне. Если Эммет — это Джоуи, то бедный ребёнок находился с ней три года. Он вообще знал, что не её сын? Что он почувствует, когда узнает правду?
Я снова выругалась и вдобавок пнула ногой стол. Все, что я получила, — это боль в пальце ноги, но она помогла мне прочистить мозги. Я знала, что копы уже искали её, но забыла сказать им, что Девон сейчас с Сашей. Я знала об этом, а они нет, и у меня было довольно хорошее представление о том, как найти Девона и Сашу. Приятно осознавать, что мои навыки бывшего адвоката по бракоразводным процессам могли пригодиться. За время работы в «Вебстер и Штейнберг» я выследила не
