Читаем без скачивания Мелочи сыска - Николай Леонов

– Но с чего вы взяли, что оригиналом послужила открытка моего отца? Она что – одна такая на свете?

– Не думаю, – сказал Гуров. – Наверное, в Таиланде их пруд пруди.

– Ну знаете…

Гаврилов не успел высказать свою мысль. Елизавета Константиновна застигла их врасплох, но ничуть не обиделась.

– Это комната моего Костика, – сказала она с нежностью. – Его берлога, как он выражается. Он здесь полновластный хозяин. Даже сердится, если я иногда пытаюсь навести здесь порядок.

– Красивая фотография, – сказал Гуров.

Елизавета Константиновна махнула рукой.

– А по-моему, настоящая гадость! – с чувством сказала она. – В наше время такое называли порнографией. Сейчас весь мир перевернулся.

– Давно она здесь появилась? – поинтересовался Гуров.

– Да всего несколько дней! Раньше ничего подобного он себе не позволял. Я ему говорю – додумался, гадость такую на стену нацепил! А он только смеется – ты, мама, ничего не понимаешь!.. Так я прошу вас к столу – все уже готово.

– Спасибо, Елизавета Константиновна, – сказал Гуров. – Сию секундочку! А вот это, значит, сам Константин и есть? Я угадал?

Он указал на фотопортрет в рамке, на котором был изображен светловолосый парень с вьющейся челкой, твердо сжатыми губами и серьезным, даже, пожалуй, мрачноватым взглядом. Елизавета Константиновна энергично закивала.

– Костик! Тут он не сам снимал. Поэтому плохо получилось. Уж больно невеселый он здесь какой-то. На самом деле Костик совсем не такой. Не нравится мне эта фотография, честно вам скажу.

Гуров согласно покивал, а потом задал еще один неожиданный вопрос, который, однако, не вызвал у простодушной хозяйки удивления:

– А еще я смотрю, компьютер у вашего сына хороший. Давно покупали?

– Нет, совсем недавно. Сейчас припомню… – с готовностью сказала Елизавета Константиновна. – Да в начале августа Костик его привез. Говорит, с рук купил – так дешевле. Он давно о компьютере мечтал. Что-то он там с его помощью с фотографиями делает – я-то в этом ничегошеньки не понимаю… Но идемте чай пить – остынет ведь!

Гуров незаметно подтолкнул Эдуарда Петровича в спину, направляя к выходу, и жизнерадостно сказал:

– Уже идем, Елизавета Константиновна!

Однако вслед за Гавриловым не пошел, а, наоборот, задержавшись, еще раз осмотрел компьютер – на этот раз особенно внимательно и со всех сторон. При этом, чтобы не показаться слишком уж невежливым, он еще раза два громко сообщил, что немедленно идет. Наверное, подобное поведение должно было насторожить даже такую доверчивую женщину, как Елизавета Константиновна, но Гурова это, кажется, нисколько не смущало. Он вышел к столу чрезвычайно довольный и, усевшись пить чай, тут же шепнул Гаврилову на ухо:

– Долго не рассиживайтесь! Раз-два и в дамки!

По лицу Эдуарда Петровича было видно, что он готов в дамки хоть сию минуту, и только воспитание удерживает его от этого невежливого шага. С тщательно скрываемым отвращением он болтал ложечкой в чашке, изредка отхлебывая не слишком крепкий и не слишком ароматный напиток. Кстати говоря, чая он вообще терпеть не мог.

Гуров же чувствовал себя совершенно замечательно – шутил, расспрашивал Елизавету Константиновну о сыне, о пенсии и прочих приятных вещах. Пожилая женщина, видимо, не избалованная вниманием, оживилась и даже как будто помолодела. Она охотно и обстоятельно отвечала на вопросы и смотрела на Гурова с восхищением и благодарностью. Этот элегантный и общительный мужчина пришелся ей по душе и вызывал у нее безграничное доверие, хотя каких-то полчаса назад Елизавета Константиновна даже не подозревала о его существовании. Беспокоило ее только одно – унылая и даже мрачная физиономия второго гостя, который вдруг сделался полной противоположностью своего спутника.

– Вы что-то совсем не кушаете! – заметила она ему наконец. – Может, вам медку положить? У меня есть немного. Правда, мед старый, не то, что мы в детстве едали… Знаете, когда мой папа служил в Липецке… Но я все болтаю, а Эдуард Петрович совсем загрустил! Вы не болеете? А то в такую погоду запросто можно грипп подхватить.

– Нет, спасибо, я здоров, – ответил Гаврилов. – И, ради бога, не беспокойтесь – я сыт. И вообще, нам со Львом Иванычем, пожалуй, пора и честь знать!..

Гуров насмешливо покосился на него, но тем не менее отодвинул чашку и сказал:

– А что? И в самом деле – засиделись мы у вас, Елизавета Константиновна! Спасибо огромное за все. Чай, варенье – просто замечательные! Давненько я так не чаевничал. Спасибо!

– Да что вы! – ответила раскрасневшаяся хозяйка. – Все самое обыкновенное. Но куда же вы пойдете? Такая непогода на улице. Посидели бы еще!

– С удовольствием, Елизавета Константиновна, но – дела! – значительно сказал Гуров, поднимаясь из-за стола. – Да и дождь, кажется, уже почти кончился… Еще раз спасибо за все. Удачи вам, здоровья! Косте привет передавайте.

– А как же – вы хотели ему записочку оставить? – забеспокоилась Елизавета Константиновна.

– Да, пожалуй, не стоит! – махнул рукой Гуров. – Увидимся еще. Вы просто скажите ему, что мы заходили и очень нам его фотография понравилась – та большая, с океаном.

– Да ну, что уж, – растерялась хозяйка. – Чего уж хорошего…

– Нет, вы обязательно скажите! – настойчиво повторил Гуров. – И еще добавьте, что меня компьютер заинтересовал. Я в этих делах разбираюсь. Уникальный компьютер! Так Косте и передайте!

– Ну ладно, – растерянно сказала Елизавета Константиновна. – Как-то странно вы говорите, но если нужно…

– Очень нужно! – заверил ее Гуров.

Гаврилов первым выскочил из квартиры, даже не застегнув плаща, и как ошпаренный бросился вниз по лестнице. Гуров догнал его уже на крыльце, где Эдуард Петрович угрюмо и замкнуто рассматривал пасмурный небосвод.

– Вам что – вожжа под хвост попала? – спросил Гуров добродушно. – Вы так странно себя ведете, будто у вас совесть нечиста. Будто слямзили что-то.

– Просто мне стыдно, – сказал, отворачиваясь, Гаврилов. – Понимаете? Просто по-человечески стыдно! Эта женщина… она не заслужила… Вы… мы вели себя так, будто эксперимент проводили.

– А кому я на ногу наступил? – спросил Гуров. – Ничего оскорбительного по отношению к этой, несомненно, достойной женщине допущено не было. Не знаю, что вы себе вообразили. Я не праздное любопытство удовлетворял.

Гаврилов поднял голову и посмотрел на Гурова почти враждебно.

– А что же вы делали, в таком случае? Зачем эти бессмысленные, издевательские вопросы?

– Это вовсе не бессмысленные вопросы, – строго сказал Гуров. – Будьте добры выбирать выражения. Как-то удивительно быстро вы забыли, с чего начали. А еще говорите, что у вас хорошая память!

– Я не забыл, – буркнул Гаврилов. – Но все равно… Вдруг там действительно что-то есть? Матери и без того будет нанесен такой удар!

– Что же вы предлагаете? – спросил Гуров. – Закрыть на все глаза и уйти на цыпочках?

Гаврилов не ответил. Гуров бросил взгляд в глубину двора, где под поникшим деревом стоял злой и мокрый Крячко, и предложил:

– Знаете, Эдуард Петрович, ступайте-ка вы домой! Выпейте чего-нибудь и ложитесь спать. Вы слишком много нервничали в последнее время. Нужно отдохнуть. Вы нам неплохо помогли, между прочим. Но теперь наступает время профессионалов. Поверьте, мы знаем, что делаем. Идите домой! Но очень вас прошу – о сегодняшних наших изысканиях и разговорах никому не слова! Все очень серьезно, понимаете?

Гаврилов потер лоб ладонью, с тоской оглянулся.

– А как же я? – спросил он. – Угроз в мой адрес никто ведь не отменял.

– Не буду вас успокаивать, – сказал Гуров. – Просто дам совет. Побудьте пока дома. А завтра созвонимся и решим, что делать дальше. Только помните, что выполняется примерно одна угроза из десяти. Так что шансы у вас неплохие.

Эдуард Петрович махнул рукой, повернулся и, не оглядываясь, пошел прочь. Гуров покачал ему вслед головой и поспешил к озябшему Стасу.

– Могу тебя обрадовать, – сообщил он. – Теперь мы можем перебраться в машину. Неизвестно, сколько придется тут еще торчать. Ты какую выбираешь – «Пежо» или свой реликтовый «Мерседес»?

Крячко посмотрел на него негодующим взором и сказал с хрипотцой в голосе:

– Какая теперь разница, когда я уже весь мокрый? Теперь бы я предпочел какую-нибудь вошебойку на колесах с подогревом. А почему нам придется тут торчать?

– Потому что мы должны дождаться Константина Новикова и спросить его, как попал ему в руки компьютер, похищенный из квартиры бизнесмена Райкова.

Глаза Крячко загорелись.

– А ты уверен, что компьютер именно тот? – недоверчиво спросил он.

– Еще бы! Если хочешь знать, список похищенного при ограблениях я вызубрил наизусть. Заводской номер полностью совпадает, – сказал Гуров.

Глава 14

– И чего ради мы сидим здесь, голодные, мокрые и одинокие? – в который раз завел Крячко свою жалобную волынку. – Эдак недолго и воспаление легких подхватить. Или хронический гастрит, например. А чего ради? Компьютер краденый? Отпечаток с чужой открытки в наличии? Так в чем же дело? Переоделись бы в сухое, пошли бы нормально к Булгину, все ему объяснили, получили бы ордерок на обыск – и дело в шляпе. Почему мы не можем поступить как все нормальные люди?