— Прости, что беспокою, — хмыкнул я и сел, но тут же вскочил, обжегши задницу.
— Он меняется, — сказал Горгот.
Я тоже это заметил. Красно-черные крапины на его коже приобрели ало-серые оттенки и стали больше похожи на всполохи пламени, будто огонь спрятался внутри и замер. Горгот остался спать с Гогом на пепелище, а мы спали в новом лагере. Утром левкроты к нам присоединились, и Гог бежал к костру, на котором готовился завтрак, так, словно огонь был для него в диковинку. Не успел он приблизиться к костру, как пламя вспыхнуло ярче, а вода в котелках у Роу, которую он только что набрал из ручья, начала кипеть.
— Ты разве не видишь их? — спросил Гог. Горгот поспешно оттащил его от костра и подальше от лагеря.
— Нет, — ответил я, следуя за ними. — И тебе лучше «их» не видеть. Очень скоро мы встретимся с человеком, который знает о таких вещах все. А до той поры… не воспламеняйся.
Я сидел вместе с ними на каменистом склоне. Мы играли в «камни-палочки». Казалось, если тебе восемь лет, ты легко можешь стряхнуть с себя любые впечатления и эмоции, по крайней мере, на короткий срок. Гог смеялся, когда выигрывал, и улыбался, когда проигрывал. Я всегда вступал в игру только ради победы, но реакция Гога меня не раздражала. Когда амбиции вцепляются в тебя своими острыми клыками, трудно просто наслаждаться жизнью.
— Хороший мальчик, — Мейкэл протянул Гогу собранные им палочки — маленькие в его грубой руке. — И плохие сны.
При этих словах я нахмурился. Горгот заворчал.
— Мы все большие засони, — сказал я. — Все могло очень плохо кончиться. — Я вспомнил ощущение жара, запах гари и мои натужные попытки вырваться из плена собственного ночного кошмара.
Мы с Горготом нашли объяснение одновременно, но он заговорил первым:
— Сейджес.
Я медленно кивнул; только сейчас я начал осознавать, насколько был глуп. Коддин прав: многие будут стремиться завладеть таким оружием, как Гог. На сей момент Повелитель снов уже дважды насылал на меня сны, но не смог меня убить, и решил действовать через сны Гога.
— Тем более надо торопиться. — А сам подумал: «На третий раз все может получиться». Нет смысла испытывать судьбу, пока у тебя в руке не окажется меч, достаточно большой, чтобы разделаться со всеми врагами.
Заглотив завтрак, мы поспешили к Римагену. За холмами Кентроу недалеко от реки на горном хребте прилепилась маленькая крепость. Оттуда контролировалась дорога к городу. За крепостью яркой лентой виднелась река и верхушки башен моста.
Мы рысью приближались к крепости: Кент и Мейкэл по бокам, Гог крепко вцепился в мою спину, Горгот бежал трусцой рядом. Макин и Райк ехали сзади и о чем-то пересмеивались. Макин, если постарается, может заставить Райка даже расхохотаться. За ними ехали Грумлоу, Сим и Роу. Полагаю, стражников крепости вид Горгота привел в ужас, хотя на расстоянии они не могли его хорошенько рассмотреть. До какого-то момента Кент был от меня справа, Мейкэл слева, и вдруг седло серой кобылы опустело. Я резко натянул поводья, разворачивая Брейта, и молниеносно спрыгнул на землю, пока остальные проскакали мимо в полной растерянности. Это был удачный выстрел. Хорошему лучнику очень не просто поразить цель на расстоянии, что отделяло нас от крепости. Но он смог, и оперенный конец торчал у Мейкэла в горле, а острый окровавленный наконечник выступал на целый фут с другой стороны. Мейкэл смотрел на меня растерянным, странным взглядом, когда я опустился на колено рядом с ним.
— Время умирать, брат Мейкэл. — Не хотелось ему лгать. Я взял его за руку.
Он смотрел мне прямо в глаза, пока братья разворачивали лошадей и отстреливались.
— Король Йорг. — Я понял по губам Мейкэла, кровь текла из уголков его рта. Он выглядел нелепо в шлеме, съехавшем на бок, и в нем появился свет, будто после падения с лошади все неисправности в его голове разом починились и все встало на свои места. Раньше он никогда не называл меня «королем», казалось, он знал только одно слово — «брат».
— Брат Мейкэл, за свою жизнь я потерял много братьев, но немногим мне удалось посмотреть в глаза, — сказал я. Рука Мейкэла ослабла, он закашлялся кровью и испустил дух.
— Что за черт? — Макин спрыгнул с коня.
Я не сводил взгляда с блестящего наконечника стрелы, с капельки крови на нем, с отражения лица ребенка, искаженного на его выгнутой поверхности. Я видел красный кинжал и Катрин, идущую среди могил.
«Здравствуй, Йорг», — сказала она тогда.
— Он мертв. — Кент опустился на колени рядом с Мейкэлом. — Не пойму, как это могло случиться? — Стрела, пронзившая горло, не давала ответа.
Я выпрямился и, проходя мимо лошади Макина, снял щит с седла. Холод мурашками расползался по моему телу, покалывал щеки. Со своего седла я снял арбалет нубанца, убедился, что он заряжен и стрел достаточно.
— Йорг? — Кент неловко поднялся на ноги.
— Я в крепость, — сказал я. — Никто оттуда не уйдет живым. Это понятно? Убью любого, кто последует за мной. — И, не дожидаясь реакции братьев, направился к крепости.
Я прошел около сотни ярдов, когда, просвистев, где-то далеко по левую сторону от меня упала еще одна стрела. Стрела, поразившая Мейкэла, была странной, выпущенной без серьезного намерения попасть в цель. Арбалет нубанца висел у меня на плече, тонкие шнуры удерживали стрелы в желобках.
На зубчатой стене крепости я уже видел четырех человек. Нас разделяли пятьдесят ярдов, и они открыли стрельбу. Я поднял щит. Одна стрела вонзилась в него, обозначилась металлической точкой наконечника с внутренней стороны, остальные стрелы с сухим треском рассыпались по камням.
Честно говоря, крепость не была крепостью в полном смысле этого слова, скорее наблюдательным пунктом. Там мог разместиться гарнизон из тридцати человек при условии, если солдат поставить локтем к локтю, но, по всей видимости, гарнизона в полном составе здесь уже давно не было.
Когда я подошел достаточно близко, люди на стене крепости рассмотрели меня и воспрянули духом. К ним приближался юнец не старше шестнадцати, вооруженный арбалетом. К четверке присоединилось еще трое: не солдаты, никакой военной формы, так — разношерстная ватага; они смотрели на меня сквозь опускную решетку ворот.
— Разве вы не хотите впустить меня? — крикнул я.
— Как твой дружок? — крикнул в ответ толстяк. Его товарищи засмеялись.
— Отлично. Что-то испугало его лошадь, и он упал с нее. Очухается и встанет. — Я вытащил из щита стрелу. — Чья стрела? Могу вернуть. — Я был совершенно спокоен, никакого волнения, и вместе с тем чувствовал какой-то вихрь, темнело небо, и он несся ко мне над землей, поросшей высокой травой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
