если Арне пьян — а подобное с ним в последнее время случалось почти каждый день, — лучше быть приветливой. Мало ли, может, он как раз за амулетом от своего недуга пришел. Все лучше, чем в кабаке золото спускать.
— Плохо мне очень, Джейлис, — с мукой в голосе проговорил Арне. Пьяным он не выглядел, скорее больным, так что, наверное, и хорошо, что они через окно разговаривают. Еще он забыл надеть плащ или шубу и стоял на морозе в одной рубахе. Джейлис поежилась. — Воды бы?..
— Воды, — повторила Джейлис странную просьбу. — Ты в дом, может, зайди? — И лучше бы в свой собственный, ага, не так уж и далеко идти. — Хочешь, я соседей кликну, помогут добраться?
— Нет, нет, — Арне вдруг со всей силы сжал голову тонкими подрагивающими ладонями. — Я с матушкой повздорил... Но это пустое, ты просто воды вынеси, а?
— Можешь к нам зайти, — все же сжалилась Джейлис. — Тетушка...
— Воды, воды! — он так умолял, что спорить дальше было просто невозможно. Ругаясь под нос, Джейлис набрала в кружку воды из так заботливо притащенных Матисом ведер, протянула в окно.
— Ты хоть в коровник ваш зайди, — с жалостью добавила Джейлис. — Замерзнешь же насмерть!
— Все хорошо, — Арне жадно допил воду и, развернувшись, двинулся прочь. Вместе с кружкой. — Все хорошо.
Джейлис какое-то время глядела ему вслед, размышляя, не выйти ли проводить, но решила, что это будет лишним. Вместо этого она заглянула в непривычно тихую гостиную. Тетушка сидела за столом и перебирала пожелтевшие от времени письма.
— Там сын молочницы в окно стучался, воды просил. Странный какой-то, но не пьяный, — привычно отчиталась Джейлис. — А ты чего тут?..
— Письма твоей матери читаю, — негромко откликнулась тетка, проигнорировав все остальное. Вздохнув, Джейлис подошла поближе.
— И чего там?
Вместо ответа тетка протянула ей исписанный мелким круглым почерком листок. Джейлис помедлила, но любопытство все же победило.
Письмо было очень многословным, и начать читать его, как полагается, с начала, не получалось — взгляд прыгал по строчкам, выхватывая отдельные фразы.
Да что ж тебе все мало, сначала любимого от меня отвадила, теперь и дочь украла, чтоб тебе сторицей воздалось, ведьма проклятая!
Чему ты ее учишь, Эльсе? Скажи ей назад вернуться, если у тебя сердце есть, станет же как ты, если уже не стала, от семьи отвернется, всю жизнь одна, с чужими людьми...
Почему ты просто не можешь вернуть все, как было, за что ты так меня ненавидишь?!
— Ничего не понимаю, — призналась Джейлис. Лицо горело от стыда, и она протянула письмо обратно тетке. — За что она так злится-то, и любимый тут при чем?
— Мне вообще не следовало тебе это показывать, — медленно проговорила тетка, и бородавка на ее подбородке словно бы вытянулась, подчеркивая важность каждого слова. — Но я вижу, ты все мои ошибки повторить хочешь, скопом, поэтому придется рассказать. Тебе эта история не понравится.
Джейлис моргнула, не зная, что сказать. Часть ее очень хотела услышать продолжение, другая же — свести все к шутке, пригласить тетку есть уже суп и никогда, никогда не вспоминать о дурацком письме.
— Твой отец никогда не любил твою мать, — выплюнула тетка, не дождавшись никакой реакции и явно от этого разозлившись. — Возможно, дело в том, что она за ним бегала как кошка в охоте, куда он ни пойдет — она наперерез мчится, волосы назад... Ну да не суть. Он ее не любил, а она им бредила, день и ночь мне в уши жужжала, ревела. Я не выдержала, решила помочь. Приворожить.
— То есть... Вранье это, что магии у тебя нет? — Джейлис облизала пересохшие губы и посмотрела на тетку с надеждой. Та поджала губы.
— Не вранье. Сейчас — нет. Тогда была, да только счастья никому не принесла, — она вздохнула и опустила плечи. — В общем, сделала я ей амулет. Хороший, отец твой обо всем, кроме нее, позабыл, целыми днями готов был миловаться. Поженились, она уже тобой тяжелая была. А потом магия решила должок забрать. Ты небось наслышана уже от своих новых друзей, как оно бывает.
— И что же забрала?..
— Не успела забрать, — отрезала тетка, качая головой. — Но вообще — тебя.
— Ой, — Джейлис почувствовала, как комната начинает все быстрее вращаться перед глазами, и поспешила сесть на ближайший стул. Захотелось крикнуть: «Хватит, ладно, я поняла!» — но дурацкое любопытство заставило захлопнуть рот, и зубы клацнули так, что аж в глаз отдалось. Да и тетка, кажется, милосердием страдать не собиралась, все так же в глаза смотрела да продолжала:
— Все она в обмороки падала, акушерки обе сказали, что, видимо, дите мертвым родится. И не смогла я такую плату отдать за ее побегушки. Сначала добром ее уговаривала амулет отдать, но не получилось. Тогда просто с шеи сорвала и разбила.
Джейлис открыла рот и тут же закрыла его обратно. В самом деле, не спасибо же говорить. Ей было жарко, тоскливо и очень, очень себя жалко, потому что она, конечно, никогда не была той дочерью, о какой можно мечтать, но мама на тот момент об этом не знала, да и променять по собственному желанию созданную жизнь на фальшивую, навеянную магией любовь...
— Но это не помогло, — добавила тетка. — Колдовство-то свершилось уже. Плату нужно было отдать. Пришлось придумывать, что перевесит.
— Ты что же... магию свою за меня отдала? — не дыша, прошептала Джейлис. Тетка поморщилась и передернула плечами.
— На свой счет не принимай только, коза. Знала бы, какой ты дурочкой получишься, никогда б так не поступила. И вообще я не для того тебе это рассказываю, чтоб ты порадовалась, что еще до рождения тебя все спасают. А для того, чтобы ты уже отстала от своих темных магов. Любая магия свою плату берет, и чаще всего — кровью. Да еще и неожиданной. Сейчас тебе все смешным кажется, но когда я тут в пене задергаюсь, уже поздно будет. Поняла? — тетка наставила на нее толстый, украшенный кольцами палец, и какое-то время Джейлис бездумно на него смотрела.
— Угу, — выдавила она наконец.
— Поклянись мне, Джейлис, — продолжила тетка. — Поклянись, что колдовать больше не будешь. Я тебя всем премудростям научила, на хлеб да сыр уж как-нибудь хватит. А дальше лезть не надо, себе дороже.
Воздух вокруг вдруг стал холодным, звенящим и ожидающим. Что-то подобное происходило совсем недавно, когда Эйлерт клялся ей, что не будет подглядывать, и именно из-за этого ощущения Джейлис поняла: сейчас не получится дипломатично улизнуть, покивать и поступить по-своему. Все, что она скажет сейчас, станет правдой со всеми возможными последствиями.
Что, кстати, вполне себе доказывало, что магию у тетки если и забрали, то не полностью, но эту мысль Джейлис откинула как не самую в данный момент важную.
— Тетушка Эльсе, я тебе правда очень, очень благодарна. И очень тебя люблю. — Кажется, такого она ей вообще никогда раньше не говорила, и теперь от слов вдруг стало разом горько и сладко, и на глаза навернулись глупые детские слезы. — Но прости, пожалуйста, не могу. Это самая важная моя часть. И я заплачу, чем нужно.
Воздух вокруг едва уловимо дрогнул, и лицо тетки разом стало белее мела, но она ничего не сказала, только бородавка на ее подбородке мелко-мелко затряслась.
— Пойдем лучше суп есть, — улыбнулась Джейлис и, вскочив, побыстрее бросилась на кухню.
Глава девятая
После ритуала и реки все они были сами не свои. Учитель молчал всю дорогу обратно и, стоило переступить порог мельницы, просто растворился в воздухе,
