Катастрофа под Керчью оказалась самой масштабной из всего того, что уже довелось пережить Красной Армии:
Белосток — Минск, август 1941-го — 323 тыс. советских пленных;
Умань, август 1941-го — 103 тыс. пленных;
Смоленск — Рославль, август 1941-го — 348 тыс. пленных;
Гомель, август 1941-го — 30 тыс. пленных;
Демьянск, сентябрь 1941-го — 35 тыс. пленных;
Киев, сентябрь 1941-го — 665 тыс. пленных;
Луга, сентябрь 1941-го — 20 тыс. пленных;
Мелитополь, октябрь 1941-го — 100 тыс. пленных;
Вязьма, октябрь 1941-го — 662 тыс. пленных;
Керчь, май 1942-го — 1700 тыс. пленных.
В отличие от неудач 1941 г., когда командующий Западным фронтом Павлов, его заместители и в определенной пропорции командующие армиями, корпусами и даже дивизиями были расстреляны, катастрофа Крымского фронта повлекла за собой лишь снижение в званиях и должностях. «Злой гений» Крымского фронта Представитель Ставки Лев Мехлис был снят с должности начальника Главного политуправления РККА и понижен до члена Военного совета фронта.
Командующий Крымским фронтом Козлов понижен в звании до генерал-майора. Сняты с занимаемых постов и понижены в званиях:
член Военного совета фронта дивизионный комиссар Шаманин;
начальник штаба фронта генерал-майор Вечный;
командующий 44-й армией генерал-лейтенант Черняк;
командующий 47-й армией генерал-майор Колганов;
командующий военно-воздушными силами фронта генерал-майор авиации Николаенко [110, с. 406].
При этом следует вспомнить, что в ходе боев погиб командующий 51-й армией генерал-майор Львов и тяжело ранен командующий 44-й армией генерал-майор Первушин.
В какой-то степени повезло бывшему начальнику штаба Крымского фронта Толбухину, которого накануне катастрофы Л.З. Мехлис снял с должности. Благодаря этому Ф.И, Толбухин сохранил репутацию и вскоре уже успешно командовал 57-й армией, а затем и 4-м Украинским фронтом, который и освободит, наконец, Крым. Стоит отметить, что подлинной причиной снятия Толбухина, на мой взгляд, было то, что подобно известным военачальникам РККА: К.К. Рокоссовскому, А.В. Горбатову, Л.Г. Петровскому… Толбухин тоже был ранее репрессирован, и его появление в высокой должности начальника штаба фронта чрезвычайно раздражало Л.З. Мехлиса, который самым непосредственным образом был причастен к массовому уничтожению командных кадров РККА накануне войны.
Мне представляется целесообразным привести две таблицы. Первая сделана по данным, приведенным маршалом А.В. Василевским, и она касается соотношения противоборствующих на Керченском полуострове сил [66, с. 208], вторая — количество убитых и попавших в плен.
До начала наступления
Красная Армия Вермахт Дивизий 21 10,5 Орудий и минометов 3577 2472 Танков 347 180 Самолетов 400 400 После
Красная Армия Вермахт Убитыми 30 000-40 000 190 офицера 4174 солдат и унтер-офицеров Плененными 430 000Но вернемся к партизанским делам в той части, где они соприкасаются с керченскими событиями.
5 июля 1942 г. Е.А. Попов пишет: «Надо сказать со всей прямотой, что руководство в лице Мокроусова и Мартынова — большая ошибка Крымского обкома партии. Нельзя было на такое важное дело ставить человека, выжившего из ума. Мокроусов — человек, возомнивший себя вождем партизан, на самом деле Мокроусов личность весьма не популярная среди партизан.
Достаточно сказать, что за 8 месяцев Мокроусов не был ни в одном отряде, никто из партизан не говорит о Мокроусове как о боевом руководители, наоборот, те из бойцов, которым пришлось встречаться с Мокроусовым, отзываются о нем как о человеке очень ограниченном, который живет только воспоминаниями 1920 года, но не способен сделать какие бы то ни полезные выводы из современной Отечественной войны.
Вот что говорит о Мокроусове депутат Верховного Совета РСФСР партизанка Корнеева Анна Никитична. «Мокроусов спившийся старик. Самое ценное в жизни для него — спирт».
Так же примерно о Мокроусове отзывается секретарь РК ВКП(б) Ичкинского района Золотова и секретарь Сейтлерского райкома ВКП(б) Пузакин.
Неоднократно Мокроусов в пьяном виде в присутствии многих кричал: «Эти паршивые полковники, паршивой 48-й дивизии».
Ежедневно пьют спирт. Недаром по этому поводу командиры шутят: «Не пей сырой воды, а пей спирт с сырой водой».
Играют в карты или домино.
Выводы и предложения:
Партизаны Крыма нуждаются в твердом и умном руководстве.
Всех партизан зачислить в кадры РККА, слить отряды в партизанские полки, а полки в партизанскую дивизию.
Главный штаб заменить штабом партизанской дивизии.
Попов 5 июля 1942» [2, с. 93].Легендарный Севастополь
После керченской катастрофы падение Севастополя уже было вопросом времени, к тому же противник захватил исправными 1133 орудия, которые были направлены под Севастополь, благодаря чему, как справедливо отмечал Манштейн: «В целом во Второй мировой войне немцы никогда не достигали такого массированного применения артиллерии, как в наступлении на Севастополь» [82, с.289].
Я отвлеку внимание читателя от партизанской темы, чтобы немного рассказать о подвиге и трагедии защитников Севастополя, но рассказать через историю бойцов и командиров сформированной из симферопольцев дивизии: 3-й Крымской, 172-й стрелковой.
Отступая от Перекопа, первой пробилась в Севастополь группа из ста трех бойцов — все, что осталось от 514-го полка. Как ни мало было это подразделение, но ему тут же отвели участок обороны. К ночи 6 ноября 1941 года подошла вся дивизия, а точнее 940 оставшихся в живых бойцов и командиров. Страшно говорить, но в перекопских боях и в ходе отступления погибло и попало в плен 90 % личного состава!
Несмотря на понесенные потери дивизия, тем не менее, представляла серьезную боевую силу. И прежде всего потому, что все бойцы и командиры уже имели боевой опыт, то, чего еще не было у севастопольцев.
На командование 172-й дивизии было возложено руководство II сектором обороны. Комендант — полковник И.А. Ласкин. Дивизию пополнили людьми, вооружением, боеприпасами. Придали 37 орудий, и уже на 10 ноября ее численность составляла 9903 человека.
17 декабря на все секторы обороны вновь обрушился шквал огня. Напряжение боев возрастало день ото дня и к 30 декабря достигло апогея. Повсеместно вспыхивали жестокие рукопашные схватки. Противник захватил станцию Мекензиевы горы. И в этот критический момент поступило сообщение об успешной высадке наших десантов в Керчи и Феодосии!
Как ни странно, но гитлеровское командование не прекратило атак, ни на одного солдата, ни на один ствол не ослабило атакующую группировку, рассчитывая, что еще чуть-чуть усилий — и Севастополь падет. Не пал!
В первый день нового, 1942 года у батальонного комиссара Кувшинникова — в недавнем прошлом секретаря Симферопольского горкома партии — собрались земляки. Настроение было приподнятое: отбит тяжелый штурм, наши войска успешно высаживаются под Керчью, как-никак Новый год и… все они живы, пока еще живы. К тому же Г.П. Кувшинников получил директиву ЦК ВКП(б) сформировать состав Симферопольского горкома партии и готовиться к вступлению в должность в связи со скорым освобождением Симферополя. Хочу обратить внимание на тот факт, что аппарат Симферопольского горкома ВКП(б) поручено формировать не партизанам, где более чем достаточно партийных работников этого уровня, а севастопольцам.
Сохранился снимок, сделанный в тот памятный день. К сожалению, в свое время, беседуя с Г.П. Кувшинниковым, я не записал имена и фамилии запечатленных на нем людей. Знал только, что в первом ряду в центре А.В. Подскребов и рядом сам Кувшинников. Снимок был опубликован вместе с моим очерком «На рубежах бессмертия» в «Крымской правде». Сразу же пошла читательская почта. Виктор Михайлович Спектор из Белогорска узнал своего отца — старшего политрука 191-го артполка Михаила Петровича Спектора, до войны — секретаря Ак-Мечетского райкома ВКП(б). Варвара Михайловна Немкова — своего мужа Александра Елисеевича Немкова, известного в Крыму железнодорожника.
Но вернемся в Севастополь в январь 1942 года. По словам В.А. Новичкова, в городе работали парикмахерские, фотоателье, возобновилось трамвайное движение, можно было отправить на Большую землю телеграмму. Увы, затишье оказалось временным. Крымский фронт, на действия которого возлагали столько надежд, обернулся еще одной трагедией.
