через Дамаск, потому что мне надо рассудить там очередную пограничную свару. Окажи мне честь, поедем со мной. Благоразумие подсказывает мне, что тебе будет оказан гораздо более уважительный прием, если ты явишься в качестве моего друга, а не в качестве сына своей матери или соправителя и наследника своего отца. Я ясно выразился?
— Ты очень добр, но если мой царственный отец сомневается в моей преданности, как ты намекаешь, неразумно с моей стороны усиливать его подозрения, став под твою защиту. К тому же я не могу его ослушаться. Через четыре дня я должен быть дома.
— У тебя благородная душа, царь, но в наше время благородство души редко вознаграждается должным образом. Оставайся со мной, и я возьму вину за твое промедление на себя, а там помогу, чем только смогу, если твой отец предъявит тебе какие-нибудь обвинения. Рука руку моет. Когда ты станешь единственным правителем, ты, несомненно, отплатишь мне за это. Если же ты откажешься от моего предложения, у тебя не останется ни единого друга на всем белом свете и тебе никто не поможет.
— Прости меня, но я ставлю выше всего свой долг по отношению к отцу. Вар вышел из себя.
— Говорят, царь, никому, не дано убедить глупца в том, что радуга и мост разные вещи. Предоставляю тебя самому себе. Но когда мост уйдет у тебя из-под ног и ты упадешь в реку, не проси, чтоб я протянул тебе ветку. У твоего отца есть еще сыновья, и, вероятно, им моя дружба больше придется по душе.
— Я не боюсь утонуть. Ваш знаменитый Пиндар пишет:
Когда тебя спасти решили Боги,
Плыви хоть в решете, спасешься ты.
На этом они расстались, и «Удача», на которой плыл Антипатр, вновь вышла в море. Однако возле Си-дона она дала течь, и это задержало Антипатра на несколько дней, а потом его настиг жестокий северо-восточный ветер, снес с галеры все мачты и потащил ее к Александрии. Медленно и натужно продолжала она путь на веслах, потому что многие гребцы были ранены и все голодали.
Только в последний день октября галера подошла к Кесарии. Раньше берег не располагал удобными бухтами, но при Ироде, потратив очень много денег, соорудили двойной причал, над которым не хуже, чем в Пирее, возвышалась огромная статуя Августа. В море далеко выступал мол и разбивал волны. Внешний рейд занимал не меньше двух сотен футов. Для зашиты просторных внутренних причалов от нападений были построены надежные укрепления. Сам же город, с его башнями, банями, базарами, гимнастическим залом и амфитеатром в лучших греческих традициях, был просто великолепен.
«Удача» с севера подошла к порту, и капитан крикнул:
— Эй, там! Галера «Удача»! Капитан Фирмик Сидоний. Две сотни тонн. Возвращаюсь домой из Рима. На борту царь Антипатр. Груз меди из Силона. Лихорадки нет. Требуется хирург. Десять человек ранены во время шторма. Предполагаем стать на царский причал возле форта Друз.
Через несколько минут громкоголосый раб прокричал ответ начальника порта:
— Приказываю идти на западную сторону к медному причалу и разгружаться.
— Эй вы, там! — крикнул капитан. — Повторяю, на борту царь Антипатр! Хотим стать на царский причал!
Ответ не замедлил:
— Повторяю. Подойти к медному причалу и разгрузиться. Хирург будет.
Капитан извинился перед Антипатром.
— Царь, начальник порта — тиран и сумасброд, но я не имею права не подчиниться ему. Что мне делать?
— Может быть, царский причал разрушен бурей? Делай, как тебе приказано, а я с удовольствием пройдусь пешком до города. Мои ноги соскучились по земле.
«Удача» подошла к причалу, и тотчас появились рабы.
— Прочь с дороги, собаки! — завопил капитан, размахивая плеткой. — Сначала дайте царю сойти на берег, а потом уж несите грязь на мои палубы.
Был спущен трап, слуги Антипатра покрыли его алым ковром и криками приветствовали царя. Один из них шепнул другому:
— Странная встреча. Помнишь, как нас провожали в Рим?
— Интересно, почему нет командира форта Друз? Они что, с ума все посходили в Кесарии?
— Проследи, чтоб сначала снесли на берег раненых, — сказал Антипатр. — И найди кого-нибудь купить беднягам свежих фруктов.
Когда это было сделано и явился хирург, Антипатр сошел с галеры. Младший офицер личной охраны Ирода с солдатами вышел из-за дома. Он отдал честь Антипатру и сказал:
— Царь, царь Ирод требует, чтобы ты немедленно явился в Иерусалим. Тебя ждет почтовая перевозка.
Все были поражены. Младший офицер! Кто-то, не выдержав, спросил его:
— Где твой начальник? Почему он сам не пришел встретить царя?
— Согласно указаниям, — сказал сержант, — полученным мною от царя, я не должен отвечать ни на какие вопросы и не должен задерживаться в городе. Почтовая повозка ждет царя у весового отделения. Я буду сопровождать его в Иерусалим. Мне также дан приказ разоружить царя.
— У меня нет оружия, — возразил Антипатр.
— Все равно я должен тебя обыскать.
— Что будет с моими людьми?
— На этот счет у меня нет указаний. Они могут, если наймут лошадей, ехать с тобой или оставаться тут.
— Мой отец царь Ирод в добром здравии?
— Пусть царь извинит меня, мне приказано не отвечать ни на какие вопросы.
— Покажи предписание. Предписание было в полном порядке, и Антипатр позволил обыскать себя. Потом он сел в повозку, и невысокие коренастые лошадки затрусили по причалу.
Все стояли, раскрыв рты, и только самые преданные слуги Антипатра отправились пешком в город, наняли лошадей и помчались в Иерусалим, до которого было не больше двадцати пяти миль.
Антипатр вошел во дворец один, не считая младшего офицера, потому что стража Ирода задержала людей Антипатра у городских ворот. Младший офицер передал его с рук на руки главному привратнику, который с угрюмым видом небрежно приветствовал его, не сказав ни слова. Никто его не встречал, а один юный офицерик, которому он когда-то оказал милость, увидав его, торопливо шмыгнул за колонну.
В Мозаичный зал, где Ирод вершил суд, Антипатр вошел с гордо поднятой головой. Его ждали, потому что о его прибытии в Кесарию уже сообщили дымовые сигналы. Побледневший и осунувшийся Ирод восседал на троне, обложенный подушками со всех сторон. По правую руку от него в курульном кресле из слоновой кости сидел Вар. Они обсуждали права сирийских кочевников в Заиорданье.
Антипатр, строго следуя обычаю, приветствовал обоих. В наступившей тишине он пересек зал, поднялся по ступеням трона и сделал движение обнять Ирода.
Но Ирод с силой оттолкнул его и, отвернувшись, закричал:
— Подлый изменник, Господь разрушил твои планы! Не смей прикасаться ко мне! Нет, Вар,
