class="p1">Хельтайн!
Тут же забыв о ярле и навешанной им на уши народу лжи, я вскочила со стула и бросилась к выходу из харчевни.
Застыв в проходе с колотящимся сердцем, я в ужасе наблюдала за тем, как за каких-то несколько жалких мгновений узкая улица заполнилась десятками вооруженных до зубов мужчин. Их хмурые взгляды и недвусмысленно обнаженные мечи не предвещали ничего хорошего.
А главный виновник этого столпотворения расслабленно облокотился на стену харчевни и с ленивой улыбкой на губах скользил взглядом по нацеленным на него остриям.
— Хваленое островное гостеприимство в который раз поражает меня радушием, — усмехнулся он.
— Нет тритонам никакого радушия! — крикнул кто-то из толпы, и вперед вышел уже знакомый мне Бровастый. — Я сразу понял, кто ты! Сколько лет уже бью тварей подобных тебе на северных островах. Не думал только, что ведьмы теперь с вами дружбу водят!
И вот уже злые и хмурые взгляды скрестились мечами на мне.
Дело плохо. Дело очень-очень плохо.
Я оглянулась было на Эльгу, надеясь на ее помощь, но и она, стоя за прилавком, уже держала в руках кинжал, глядя на меня исподлобья.
— Не зыркай на меня, ведьма. Тритоны стащили мою сестру. Нет им никакой пощады.
Мы оказались в западне. Сзади — Эльга с кинжалом, которым она явно неплохо владела, спереди — разгневанные воины, мечтающие отомстить за веками похищаемых женщин. Мое тело было настолько напряжено, что мышцы едва ли не сводило судорогой. А в голове не было ни единого варианта, как нам отсюда выбраться.
— На колени тритон! — рявкнул Бровастый, стискивая меч.
— Я не преклоняю коленей перед сбродом, — с улыбкой бросил в ответ Хельтайн. — Но мне нравится смотреть, как встает на колени сброд.
И вдруг Бровастый выронил меч и бухнулся на землю, глядя на Хеля, как на сошедшего с небес Бога.
— Эльма… — пробормотал он. — Но как… Ты ведь… Тебя же забрали…
По толпе прошлись шепотки, люди стали переглядываться, и от них повеяло резким и удушающим запахом — запахом самого страха.
Поджав губы и вцепившись в дверной косяк, я бросила короткий взгляд на ухмыляющегося тритона. Он применил какую-то магию, это было очевидно, только вот сейчас она скорее навредила, чем помогла.
Страх — опасная эмоция, а тем более у вооруженной толпы.
— Ну, и? — вдруг бросил мне Хельтайн, ни капли не напрягаясь. Словно он каждый день оказывался в таких вот заварушках. — Что будешь делать?
— Я что буду делать?! — процедила я, настороженно посматривая на мужчин. — Разве это не ты должен был меня защищать?!
Тритон коротко рассмеялся и повернулся ко мне. И хотя каждая мышца его лица была расслаблена, в глазах притаилось нечто такое, от чего у меня мурашки по коже побежали, а внутри все завопило: «БЕГИ!».
— Если разбираться буду я, то эти люди будут мертвы, — произнес он с блуждающей на губах легкой улыбкой.
И я почему-то нисколько не сомневалась, что его слова не были простым бахвальством. Не знаю, что за силой обладал Хельтайн, но с ней явно не могли совладать обычные воины.
— Давай же, матушка, разве ты хочешь, что бы пролилась кровь невинных? — тихо проговорил Хель, склонив голову набок и разглядывая меня под другим углом.
Он смотрел так, будто я и правда могла что-то предпринять, будто я была в силах утихомирить разгневанную и напуганную толпу и дать нам шанс унести от сюда ноги без лишних жертв. И эта непоколебимая уверенность в его взгляде пролилась теплом мне на грудь, успокаивая тревогу и снимая напряжение.
Я медленно выдохнула и напомнила себе, кто я есть. Забывать об этом и не следовало. Отпустив дверной косяк, я расправила плечи, сбрасывая с тела остатки скованности, и, развернувшись к людям, сделала шаг вперед.
Мне тут же достались настороженные и хмурые взгляды. Толпа была доведена до предела, как взведенный курок, как подожженный фитиль взрывчатки, как натянутая тетива лука — один неверный жест, и они нападут.
Но провоцировать я их не собиралась. Несмотря на желания ярла рано мне было умирать, в Пустоши меня ждала Лейла. Поэтому я закрыла глаза и призвала к той единственной силе, что могла нас спасти.
«Приди».
И она откликнулась. Внутри меня все приятно задрожало, затянуло, опалило теплом, а тело наполнилось такой мощью, что казалось, одно лишь движение моего пальца могло сбить с ног десяток воинов.
По толпе прошлись пораженные выдохи и восклицания, и я распахнула глаза, окутанная клубьями Тумана.
— Вы не ведаете, на кого подняли оружие, — проговорила я звенящим от переполняющей меня силы голосом и прошлась взглядом по удивленным и испуганным лицам. — Я благословлена водами Иильги, ветрами Друрги и землями Йойли. Туман подвластен мне, а Хозяйка туманов — мне названная мать. Я не просто ведьма, я Дочь Туманов, и если хоть один из вас навредит мне или моему тритону, ваш остров навеки будет лишен защиты.
Мои слова встретило потрясенное молчание, а в глазах людей благоговение мешалось со священным ужасом.
Я сделала еще один шаг вперед, и толпа отшатнулась от меня.
— Опустите мечи! — приказала я.
Сначала не происходило ничего, будто воины оцепенели от моих слов. Но затем один из них разжал пальцы, и его клинок упал в дорожную грязь. А вслед за ним, как по цепочке, и остальные стали бросать оружие.
— Какие послушные мальчики, — усмехнулся Хельтайн.
И я бросила на него строгий взгляд. Но он лишь подмигнул мне в ответ и отделился от стены.
— Раз уж мы здесь разобрались, то давай заберем припасы для Бальбы и вернемся. Я соскучился по своей нареченной.
— Не называй ее так, — прищурилась я.
— Мне назвать ее по имени? Здесь? При всех? — вскинул он брови, и вдруг я поняла, что он каким-то образом уже знал о том, что ярл считал меня и Лейлу мертвыми.
Нет, все же Хельтайн — это корзина с двойным дном. С виду безобидный весельчак, но кто знал, что там скрывалось внутри?
— Идем, — буркнула я и вернулась в харчевню.
Эльга уже торопливо собирала для нас сумки, не смея поднять взгляда. Ее кинжал остался лежать на прилавке.
Ожидая ее, я устало опустилась на стул и, прикрыв глаза, растерла переносицу.
Выжить-то мы выжили, и даже обошлись без жертв. Но весть о приходе Дочери Туманов явно разлетится за пределы острова, и кто знает, чем это мне обернется? Может, стоило все же позволить Хельтайну разобраться? Но едва эта мысль закралась ко мне, как я тут же дала себе мысленный подзатыльник.
Люди ни в чем не виноваты. А
