или невольных свидетелей очередного конфликта между отцом и сыном правильно оценило ситуацию, сделав вид будто их нет здесь вовсе. Один лишь Гхол, весьма болезненно переживавший подобного рода сцены, вступился за Яр’мира.
— Принца тоже можно понять, Владыка, — осторожно заметил ург, тщательно подбирая слова. — Слишком большую тень ты отбрасываешь, слишком густую. Расти в ней непросто.
— Это про то, что он в сорок с гаком лет всё ещё его высочество? — насмешливо уточнил К’ирсан, краем глаза наблюдая за тем как меняется лицо того же Храбра.
Командующий Северной армией очевидно считал, что вопрос гоблина опасно приблизился к той границе, за которой правители обычно начинают подозревать измену. И потому не знал как себя вести — то ли притвориться глухим, то ли наоборот наброситься на урга с обвинениями.
Выглядело это весьма забавно.
— Нет, хозяин, я про то, что он сын живого бога, сын Владыки. И чего бы он ни сделал, какие бы дела не совершил — любое его достижение будет меркнуть на фоне величия отца. А это очень тяжело, я бы даже сказал невыносимо! — принялся объяснять Гхол, проявив неожиданно глубокое понимание человеческой психологии.
И К’ирсан не нашёлся что ему ответить. Потому как ург был совершенно прав…
Общую неловкость ситуации исправило появление гонца от участвующих в строительстве магов Корпуса. Молодой чародей, явно страдающий от жары и регулярно случающихся в Стеклянной пустыне колебаний Силы, подбежал к императору и доложил о полной готовности всех участников грядущего действа к финальному ритуалу. Дело было только за Владыкой: прикажет начинать и пирамида будет «встроена» в уже функционирующую сеть алтарей, решит всё отложить — и маги примутся за срочную консервацию колдовских механизмов, чьи энергетические схемы не были рассчитаны на длительное существование в активном режиме.
Всё как обычно упиралось в решение К’ирсана. И хотя собравшиеся прекрасно понимали каким оно будет, тем не менее подсознательно ждали сюрпризов. Благо император-маг и раньше был на них горазд, а уж в последние годы и подавно любил шокировать подданных. Один отказ от бескомпромиссной войны с эльфами чего стоит…
И Кайфат не собирался их разочаровывать. Там, где все ждали простой отмашки на создание моста к обретающемуся в Астрале Двойнику — что в принципе не требовало прямого участия императора-мага в ритуале, — К’ирсан запланировал кое-что для всех неожиданное.
— Тогда пусть начинают, — повелительно бросил он гонцу и уже гоблину добавил: — А ты иди со мной.
После чего, не дожидаясь каких-то ответных слов, решительно зашагал в сторону ведущей на верхний ярус мастабы лестницы. Словно и не было днём ранее обсуждений со старшими магами того, насколько опасносно приближаться к пирамиде во время открытия прохода в Астрал.
— Но Владыка… — растерялся Гхол, что впрочем не помешало ему припустить за неожиданно быстро шагающим на своём протезе императором.
— Я уже больше сорока лет Владыка! Иди и молчи, — фыркнул К’ирсан, вдруг ощутив себя вернувшимся в те времена, когда он был молод, глуп и шатался по Торну в сопровождении раба-гоблина и ныне покойного Тёрна.
Сегодня, правда, место Согнара занял Храбр — причём по своей воле, Кайфат ему ничего не приказывал, — но ведь занял. И значит всё было почти как прежде.
Почти…
Пока он отчитывал зелёного коротышку, вокруг сложенной из белого мрамора пирамиды — белоснежного как эта проклятая Древними пустыня, — уже пришли в движение все четыре Стихии. По песку побежала мелкая рябь, точно от брошенного в воду камня, ещё сильнее задышали жаром стены, начал посвистывать в камнях ветер, а в воздухе, вопреки самой природе этого места, начали собираться тучи. Магия меняла мир, наполняя его жизнью, а тот в свою очередь, менял собранную здесь магию.
Чтобы заметить уже незримые, запущенные чародеями, трансформации, увы, следовало быть специалистом по Древнему чародейству. И раз кроме К’ирсана таковых здесь имелось только трое — все ученики Канда, — то и наслаждаться зрелищем могли только они. Тем как ударили из земли десятки видимых магическим взором зелёных лучей, словно бы подсветивших мастабу снизу, тем как затем вокруг гигантской постройки закрутились кольца странных пространственных искажений, и, наконец, тем как где-то вовне дрогнули уже подготовленные врата в Астрал.
— Хорошо, что здесь Канда нет. Иначе он бы своим выкормышам за такое исполнение не самой в общем-то сложной версии заклинания призыва поотрывал ручонки, — сообщил К’ирсан доверительным тоном, взбегая на первый уровень семиступенчатой мастабы.
Сзади пыхтел чуть отставший со своими ножками Гхол, и потому получилось, что обращался император-маг к почти поравнявшемуся с ним Храбру.
— Э-ээ… тебе виднее, командир! — немного растерянно ответил генерал Северной армии, который хоть и весьма далеко продвинулся в освоении магии Молнии, тем не менее чародеем так и не стал. Просто в силу ограниченности дарованных способностей. И потому не был готов к тому, что Владыка именно с ним захочет обсудить действия других колдунов. — Уверен, твоё величество сделало бы всё гораздо лучше и быстрее, — всё-таки нашёлся он, что добавить.
К’ирсан на это лишь равнодушно дёрнул плечом.
— Когда был в лучшей чем сейчас форме? Наверняка. Но только к чему об этом говорить сейчас?
Храбр, точно заправский царедворец, немедленно рассыпался в извинениях, и… моментально перестал напоминать Кайфату Тёрна. Верный друг никогда не опускался до подобной пошлости: он скорее выдал бы какую-нибудь пошлую остроту, проигнорировав на титул собеседника, чем начал бы льстить. Этот же… Тьфу!
Кайфат ускорился, благо незримые, и в то же время вполне ощутимые, астральные створки уже дрогнули и потихоньку начали приоткрываться, а значит и он уже мог заглянуть в святилище на верхнем ярусе без риска нарушить течение Силы. Поэтому он побежал, перепрыгивая через ступеньки, опасаясь только одного — что откажет протез, и вместо задуманного «сюрприза» получится клоунское падение с лестницы.
Впрочем ничего не отказало и никто не упал, так что наверху К’ирсан оказался значительно раньше своих спутников. Храбр, разумеется, мог бы его опередить, но Молниеносный тактично позволил своему императору эту необъявленную гонку выиграть, и у Кайфата появилась минута-другая, чтобы без свидетелей полюбоваться внутренним убранством храма.
А поглазеть там и вправду было на что!
К’ирсан, хоть и лично утверждал проект всех помещений мастабы, наверх до сих пор не поднимался. Так что все эти выложенные плиткой разноуровневые полы, мозаики на стенах и потолке, резные колонны, полупрозрачный купол своими глазами он видел впервые, и не мог не восхититься мастерством гномьих строителей. Даже мелькнула мысль
