Он уверял меня, что в самолете я буду в полнейшей безопасности.
– Они на время потеряли контейнер из виду. А значит, заполучить его они могут, только заполучив тебя, jongetje! Сейчас им нет никакой радости убивать тебя. – Он хихикнул. – Ты будешь не то что в безопасности, а просто весь ватой обложен! Во всяком случае пока не доберёшься до Бангкока.
– Ну и что? – С тех пор, как он спрыгнул с поезда, чтобы найти меня, я проникся к нему большим доверием, но всё равно уж слишком он был загадочен – непонятны причины, ради которых он мне помогал, неясно, насколько сильны его чары, можно ли на них полагаться. – Ну и что? Почему бы тебе тогда не полететь вместе со мной?
Он пожал плечами, постарался изобразить смущение и перешел на голландский:
– Reis niet so graag met de vliegtuig, hoor – het is niks voor mij! [34] Найду корабль, который подбросит меня до Офира. [35]
– До Офира? – удивился я.
– Ну да, через Тартессос [36] и Ашкелон. [37]
– А, понятно, как это я, дурак, сразу не догадался! Надо думать, повезёшь слоновую кость, мартышек и павлинов.
Шимп крякнул и с насмешкой посмотрел на меня.
– Вот именно, только не слоновую, а моржовую, мамонтовую и кость единорога. А павлинов как раз не будет – тебя-то ведь я с собой не беру.
– Touche! [38] – изящно, как на карикатурах Тербера [39], остановил я его. – А тебе не трудно будет вывезти оттуда того, кого ты найдешь?
– Nee, это древний торговый путь на Восток. Если там ничего не удастся, мне никто не мешает махнуть в Багдад. Но я хочу найти корабль до возвращения в Бангкок.
На самом деле, что бы там ни выдумывали целые поколения рассказчиков и режиссеров, Багдад отстоит от моря на сотни миль и никакого порта в нем нет, во всяком случае в нынешнем, известном мне Багдаде. Однако я промолчал. Тот Багдад, о котором говорил Шимп, как раз и породил длинную тень легенд. То ли он был в равной степени обязан традиции и реальности, то ли сам был источником традиции. На Спирали у истины всегда две стороны.
– Но это же очень длинный путь, – возразил я. – И сколько же мне прохлаждаться в Бангкоке?
Шимп улыбнулся.
– Да скорей всего я прибуду в Бангкок раньше тебя, knul! И успею там осмотреться. А ты не вылезай из своей гостиницы и жди! Ничего от меня не получишь – ступай вот по этому адресу, в указанное здесь время и только таким путём, как написано. – Он сунул мне в руки клочок бумаги – этикетку от консервной банки из-под сардин; края её были чистые, – видно, на банку её никогда не клеили. На обороте красивым старомодным почерком было выведено: «Место вроде таверны, на отрогах Спирали. Если меня там не будет, тогда начинай волноваться. Но главное – не приближайся к контейнеру, hoor? [40]
Так что здесь, в Бангкоке, мне надлежало сидеть как пришитому и любоваться пейзажем. И ждать, когда объявится Шимп, если объявится. Я переместился к огромному окну моего роскошного номера – на сороковом этаже, почти пентхауз – и уныло уставился на башни небоскребов из стекла и бетона, среди которых затесались шпили Большого Дворца. Даже на такой высоте за окном стояла дымка от пыли и выхлопных газов, которые не рассасывались в воздухе тропиков, и в мое обслуживаемое кондиционером пристанище проникали грохот, зной и влажная духота. Чем заняться в те несколько дней, пока не будет Шимпа? Может, он правда прискачет раньше? Куда себя девать? Я часто бывал здесь, но разыгрывать из себя туриста обычно времени не было, а сейчас – пожалуйста. Но мне ничего не хотелось. У меня даже мелькнула мысль, не включить ли телевизор, но до такого падения я ещё не дошел.
Мои мрачные размышления прервал деликатный стук в дверь. На пороге опять стоял тот несчастный посыльный с пригласительной карточкой какого-то эротического таиландского бара, и, словно немного поразмыслив, он протянул мне ещё один конверт. Я нетерпеливо надорвал его, но сообщение было не от Шимпа. На послании красовался логотип нашего проекта – они узнали от Дейва, что я нахожусь в здешнем отеле, и представитель местного филиала хотел бы в ближайшее время связаться со мной, чтобы взять на себя роль личного посредника при организации перевозок на Бали, если, конечно, меня это устроит.
Я вздохнул. Очень мило с их стороны, но личный посредник был мне нужен как рыбе зонтик, особенно в данный момент. Хорош бы я был, объясняя присланному мне серьезному помощнику, что предполагаю переправлять их драгоценное компьютерное оборудование не то на испанском галеоне, не то на меланезийских каноэ. А может, ещё более оригинальным способом. Даже мысль о таком объяснении отозвалась резким сбоем в моем организме, будто я только что слез с реактивного самолета. Шаркая ногами, я добрёл до огромной кровати в спальне и растянулся на ней. И даже созрел для того, чтобы включить тайское телевидение.
Однако меня одолел голод. Можно было позвонить, чтобы мне что-нибудь принесли, но я вспомнил про ресторан в нижнем этаже и решил, что там накормят лучше.
Вдосталь насладившись веселым satay и kaeng keow warn kai[41] и запив всё это тайским пивом, я уже направлялся к лифту, когда меня перехватил дежурный клерк. Осторожно покашливая, он сказал, что какие-то джентльмены с Бали просят меня оказать им честь и дать интервью – так он это назвал. Они ждут сейчас в восточном холле. Значит, местные репортеры уже объявились; я чертыхнулся в душе, но сказал, что и сам их ожидаю. И удивился, почему в ответ клерк посмотрел на меня озадаченно. Я чуть было не распорядился, чтобы ко мне в номер прислали спиртное, но вспомнил, что гости, может быть, мусульмане.
Сунув в рот мятную жвачку из корзиночки на стойке, чтобы от меня не несло пивом, я поправил галстук и прошел в восточный холл с таким видом, будто жду не дождусь этих сующих свой нос куда не надо представителей наших клиентов.
Но, увидев их, я застыл на месте. Поднявшиеся мне навстречу мужчины в костюмах, отдаленно напоминающих индийские, никак не могли быть представителями международного проекта. Их лица, одежда, весь их облик совершенно не вписывались в обстановку этого оснащенного кондиционерами филиала западного рая. Будто клочок подлинного Востока, словно замшелый корявый корень, высунулся из паркета. Именно замшелый, так как молодых людей среди них не было. Серьезные, солидные мужчины в белых или темно-синих хлопчатобумажных сюртуках и – нет, не в брюках, но в элегантно облегающих их ноги саронгах, хлопчатобумажных или шелковых. Под их аккуратными белыми шапочками вряд ли скрывались темные шевелюры. Те волосы, что были видны, белоснежные или стального оттенка, у всех оказались оттянуты назад, что подчеркивало резкие черты лица и строение черепа, и завязаны в тугой узелок либо на макушке, либо на шее. У некоторых из них были маленькие усики или короткие редкие бородки, а у самого древнего длинные седые усы топорщились на морщинистом лице, как взъерошенные перья. Цвет кожи у них был смуглее, чем у тайцев, лица круглее. Да, эти уж точно прибыли с Бали, сомнений нет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
