Читаем без скачивания ЗЕМЛЯ ЗА ОКЕАНОМ - Борис Гринштейн

Тем временем лебедевцы, с возвращением реабилитированного Коновалова, вновь погрязли во внутренних распрях. Архимандриту Иоасафу так и не удалось отделить среди них правых от виноватых. В мае 1795 г. он писал Шелихову: "Апреля 20-го приехал сюда в гавань (на Кадьяк) лебедевский передовщик Коломин и слышно ево вышлют в Охотск, а маия 5-го и Балушин приехал, слышно по ордеру комендантскому вышлется в Охотск же … а поступки Коновалова ежели и были нехороши, то не с промышленными, а с Коломиным, но тот и сам стоит тово, чтоб с ним так или ещё хуже поступать".

Впрочем, Александр Андреевич отнюдь не бездействовал, хотя и двигался к своей цели окольными путями. Зная, что отношения лебедевцев с аборигенами зачастую оставляют желать лучшего, он всеми силами старался упрочить своё влияние на эскимосов и индейцев, представляя шелиховскую компанию с наиболее выгодной стороны. Опережая соперников, он основывает новое заселение в Чугацком заливе. Местным влиятельным вождям преподносились подарки; аборигенов приглашали на русские празднества с угощением и плясками, сулили им защиту от лебедевских набегов. Всё это повышало престиж шелиховцев и лично Баранова. Результаты подобной политики не заставляли себя долго ждать. Туземцы покидали лебедевцев, всё более подпадая под влияние их конкурентов.

Баранов, в отличие от прямолинейных своих соперников, действовал гораздо тоньше, не считая грубую силу универсальным средством для привлечения аборигенов на свою сторону. Он, конечно, брал аманатов, но он не сгонял силой в свой лагерь всех поголовно туземных женщин и детей из нескольких селений разом, как то проделали лебедевские "горлохваты" на Грековском острове. Никогда особо не афишируя свою деятельность, Александр Андреевич сумел к середине 1790-х гг. добиться прочного влияния на многие группы кенайцев и чугачей. Индейцы и эскимосы видели в Баранове сильную личность, уважали и побаивались его, соответственно перенося это отношение и на его людей, на шелиховскую компанию в целом.

Успехи лебедевцев на этом поприще были, судя по всему, гораздо скромнее, хотя им и удалось установить тесные связи с отдельными локальными группами танайна, проживавшими вблизи их заселений. Но в большинстве случаев, особенно в отношении чугачей, они упорно предпочитали делать ставку на грубую силу. Это нередко приводило к трагическим результатам. Всем этим ловко пользовался Баранов, наглядно демонстрируя аборигенам преимущества своей системы перед лебедевскими порядками, предлагая им сделать выбор. В конечном счёте именно копья и дубинки туземных воинов решили долгое соперничество компаний в пользу шелиховцев. Индейцы и эскимосы выступили тут в роли третьей силы, втянутой в затянувшийся конфликт и объективно сыгравшей на руку одной из конфликтующих сторон.

Пока ещё нельзя с твёрдой уверенностью заявить, что Баранов напрямую подстрекал кенайцев и чугачей к нападениям на своих конкурентов, хотя сами конкуренты обвиняли его именно в этом. Сам Александр Андреевич был человеком жёстким и решительным. Учитывая это, а также то, что сам ход событий определённо складывался в пользу шелиховцев, можно сделать вывод: если Баранов и не приложил непосредственно своих рук к разгрому лебедевских артелей, то уж во всяком случае он умело и энергично воспользовался этим чтобы коренным образом изменить ситуацию в свою пользу. Кенайцы и чугачи не видели поначалу разницы между лебедевцами и шелеховцами, которые поочерёдно требовали у них аманатов. Однако со временем, благодаря постоянным контактам они стали считать себя приверженцами шелиховцев или лебедевцев. Эти их чувства к тому же подкреплялись родственными связями с русскими промышленными и выдачей аманатов. В итоге конкуренция русских торгово-промысловых компаний стала также и войной между их туземными союзниками.

Первое крупное столкновение лебедевцев с чугачами относится к июлю 1793 г., когда воинственные эскимосы атаковали базу на Грековом острове, убив 10 промышленных. Несомненно, они стремились освободить заложников, которых содержал тут под стражей Балушин. Стоит отметить, что Баранов получил известие об этом непосредственно "чрез Чугач", возможно даже и от самих участников нападения.

В 1795 г., согласно сообщению самого Лебедева-Ласточкина, Баранов во главе своих людей лично атаковал Константиновскую крепость и разграбил её. При этом было зарезано 10 промышленных, оказавших сопротивление нападающим. Известные документы шелиховской компании, охотно и в деталях перечисляющие бесчинства лебедевцев, молчат об этом набеге. В связи с этим нелишним будет отметить, что история противостояния компаний вообще известна нам в основном со слов победителей.

В июне 1795 г. Баранов, прибыв в Кенайский залив, узнал, что индейцы-атна перебили в верховьях Медной реки 13 лебедевских промышленных. Их предводитель, передовщик Пётр Самойлов, был замучен до смерти. О личности передовщика вполне даёт представление рассказ о том, как он приказал расправиться с индейцем, случайно уронившим в реку его медную табакерку: "Раскачайте-ка его, братцы, да киньте на быстрину: пусть поищет мою табакерку", - скомандовал Самойлов и дикарь погиб в реке". С такими привычками немудрено было нажить себе врагов даже среди наиболее дружественно настроенных к лебедевцам индейцев.

По сохранившимся сведениям, поздней осенью 1794 г. Самойлов проник в земли верховых атна (русские называли их гольцанами или кольчанами), захватил в аманаты местных женщин, ограбил мужчин, выгнав их на мороз без охотничьего снаряжения и тёплой одежды и вообще "наделал много пакости". Любопытные сведения о гибели артели Самойлова сохранились в индейских преданиях. По легенде, записанной среди верхних атна, русские прибыли в их страну в сопровождении кенайского проводника и переводчика по имени К"юкет Та (Отец Что-то Купившего). Этот кенаец вёл двойную игру - неверно переводил во время переговоров, накаляя тем самым обстановку, ссоря пришельцев с туземцами, а под конец откровенно вступил в сговор с атна, давая им советы относительно того, как лучше избавиться от его русских спутников. Сами русские вели себя грубо и высекли кнутом местного вождя Йалниил Та, чьи речи толмач переводил им намеренно неверно. Затем лебедевцы "вошли в дом вождя. "Вы немедленно уходите", - сказали они людям. Они взяли у них (мужчин-атна) все луки и копья, что они имели. Они взяли их копья. Они выгнали их так, что они могли замёрзнуть, эти мужчины. Только женщин они взяли, именно женщин. Они взяли старух, взяли, как рабынь. Они прогнали только мужчин". Слова индейского предания подтверждает и лейтенант флота Григорий Иванович Давыдов. Он писал, что промышленные вызвали возмущение медновцев, отнимая у них меха и женщин. Из письма Баранова известно, что вместе с женщинами в заложники было взято и несколько детей. Затем русские перебили собак в стойбище и велели своим пленницам выдубить их шкуры. У атна существовало табу на работу с собачьими шкурами, но лебедевцы вынудили индеанок нарушить этот запрет.

Тем временем мужчины захваченного стойбища объединились с воинами других общин и стали готовиться к войне. Хитрый К"юкет Та предостерегал их от преждевременного выступления, обещая свою помощь: "Это будет трудное мясо. Вы должны ждать!" Он сговорился с женщинами-заложницами и те испортили русские ружья. После этого кенаец тайком передал воинам атна отнятые у них русскими копья, оказал помощь во время ночного нападения на лагерь и во время преследования уцелевших. В итоге все русские были перебиты, а их коварный спутник получил от атна подарки. "То хорошо, что вы сделали это", - сказал он им на прощание.

Согласно индейским преданиям, тела всех убитых были сожжены. По сведениям же русских источников, лебедевский передовщик был захвачен живым и умер под пытками. "Смерть ужасная, вначале выкололи глаза, потом всячески тиранили, потом удавили и бросили в реку", - сообщает лебедевский мореход Зайков. Баранов узнал об этом в июне, будучи в Кенайском заливе, а позднее ему удалось получить уточнённые сведения и "точность этих показаний подтверждалась тем, что те же самые медновцы и кольчане приходили к Баранову и приносили промысла для промена, и вообще показывали дружеское расположение к русским" (точнее, к шелиховцам).

Конечно, нельзя со всей определённостью заявить, что проводник-кенаец был специально подослан шелиховцами, чтобы погубить лебедевскую партию. Индеец вполне мог действовать, исходя из личных побуждений (достаточно припомнить эпизод с табакеркой). В более поздней истории Русской Америки известны случаи, когда проводники русских экспедиций намеренно подстрекали племена глубинных районов напасть на своих спутников только потому, что желали сохранить за собой все выгоды положения посредников при торговле между этими племенами и русскими. Но, в любом случае, несомненно одно - К"юкет Та изначально прилагал все усилия к тому, чтобы поссорить лебедевцев с атна и разжечь между ними смертельную вражду. Стоит также отметить и то "дружеское расположение", с каким атна приходили к шелиховским торговым постам, ничуть не страшась кары за убийство русских. Видимо, разница между лебевцами и шелиховцами им была уже достаточно хорошо известна. Именно шелиховцам была в первую очередь на руку гибель Самойлова - это лишало их конкурентов возможности расширять сферу деятельности за счёт внутриматериковых районов.