— Нет! — выкрикнул возбужденный икариец. — Ты и так самый мощный чародей, которого когда-либо рождала земля. Думаю, тренировка тебе не требуется!
Его поддержал дружный хор голосов.
Аксис улыбнулся.
— После учений я стану еще сильнее. Ривка, — он повернулся к матери и отвесил ей полупоклон. Она улыбнулась и слегка склонила голову, — добилась для меня права просить харонитов о помощи. Помощь, о которой я попрошу, останется в тайне.
Эти слова удивили многих икарийцев: они и не знали, что харониты до сих пор существуют. Повелитель Звезд не удержался от горделивой улыбки. Его сын узнает тайны, которые хранились многие тысячелетия.
— Сразу после Белтейна я оставлю вас на некоторое время, — продолжил Аксис, — но я вернусь. И после возвращения поведу вас в Тенсендор. Вы возвратитесь домой.
Снова грянула овация. Этого момента икарийцы ждали очень долго, так что небольшая отсрочка их не пугала.
Глава тринадцатая
ОБЕД В «УСТАЛОЙ ЧАЙКЕ»
Тимозел погрузился в собственный мир, и сидящие за обеденным столом перестали для него существовать. Видения приходили к нему все чаще и все отчетливее.
Он едет верхом на огромном звере — не на лошади, на чем-то другом: животное это то проваливается куда-то, то парит в воздухе. Он сражается за великого лорда и во имя этого лорда командует мощной армией, а она, колыхаясь, словно созревшая нива, распростерлась во всех направлениях на многие лиги. Сотни тысяч солдат выкрикивают его имя и несутся стремглав исполнять все его приказания.
Против него — другая армия, жалкий враг, трясущийся от страха. Им ли сравниться с таким блестящим военачальником! Их командующий лежит в постели, не в силах набраться храбрости, чтобы встретиться с Тимозелом в честном бою.
Во имя своего лорда он очистит Ахар от наводнившей его нечисти.
— Да, — пробормотал он, и Борнхелд метнул на него раздраженный взгляд.
Великое и славное сражение. Вражеские позиции опрокинуты. Противник, с которым они схватились врукопашную, погиб до единого человека. Тимозел же не потерял ни одного солдата.
Еще день, и другая битва. Враг воспользовался черной магией, и войску Тимозела нанесен большой ущерб… но победа все же остается за Тимозелом, а противник вместе со своим командиром позорно бежит.
И еще день. Тимозел сидит перед пылающим очагом рядом со своим лордом и Фарадей. Все хорошо. Тимозел нашел свой свет и судьбу.
Имя его отныне будет жить в легендах.
Все хорошо.
Видение исчезло, и Тимозел услышал, как Борнхелд снова распекает Фарадей.
— Какая от тебя польза! — шипел Борнхелд.
Фарадей застыла, словно изваяние. Слова мужа слышали все сидевшие за столом.
— Какой от тебя толк? Сколько месяцев мы женаты? Четыре? Пять? У тебя в чреве к этому времени должен был подрастать мой сын.
Стараясь не покраснеть, Фарадей уперлась взглядом в стену. Всемогущая Мать ответила на ее молитвы: Фарадей оставалась бесплодной, а давать фальшивые обещания она не хотела. Да пресечется в ее чреве род ихтарских герцогов!
Спокойный вид жены раздул гнев Борнхелда, как ветер пламя.
— В твоем бесплодии повинен не я, Фарадей, — возвысил он голос. — Придется пригласить врача, чтобы приготовил тебе снадобье.
Готье, сидевший по левую руку от Борнхелда, улыбнулся, а вот герцог Роланд подле Фарадей выглядел чрезвычайно смущенным.
Фарадей опустила глаза в тарелку, надеясь, что отсутствие реакции с ее стороны заставит Борнхелда сменить тему. Ир наблюдала за происходящим из темного угла комнаты, и Фарадей ощущала молчаливую ее поддержку и сочувствие.
Если в Горкен-Форте Фарадей как-то еще мирилась с замужеством, то теперь с трудом скрывала отвращение к супругу. Она уже не пыталась порадовать его в постели, не притворялась, что любит его и ищет его общества.
Борнхелд догадался, что в Горкен-форте Фарадей его обманывала и что на самом деле она любит Аксиса. Ну да что уж теперь… лишь бы родила ему наследника.
Но Фарадей, несмотря на все его старания, оставалась бесплодной. Занимательным собеседником и любезным кавалером Борнхелд никогда не был, хотя в Горкен-форте старался обращаться к супруге с уважением. После отступления Борнхелд прекратил всякие усилия и, перестав ломать собственную природу, погрузился в свойственную ему угрюмость. Ему ничего не стоило унизить Фарадей на людях. С падением Горкен-форта что-то темное и мрачное пустило корни в его мозгу, и Фарадей замечала, что день ото дня чернота эта разрастается.
Борнхелд отвернулся от жены и начал обсуждать с Готье и Тимозелом план оборонительной системы, которую они сооружали сейчас вокруг Жервуа.
Фарадей облегченно вздохнула и огляделась. Борнхелд со своими старшими помощниками занял гостиницу «Усталая чайка», ту самую, где на пути в Горкен-форт останавливалась она с Ир и Тимозелом. Войско расквартировали в разных районах города, а также в большом палаточном городке рядом с Жервуа.
Фарадей встретилась глазами с командиром рейвенсбандцев, Хо'Деми, и почти уже отвернулась, думая, что человек этот, должно быть, смущен не меньше других людей, находившихся в комнате, но Хо'Деми приветливо ей улыбнулся. Темные глаза его выражали искреннюю симпатию и уважение. Фарадей чуть выпрямила спину, и Хо'Деми одобрительно кивнул головой.
У Фарадей не было случая поговорить с ним, потому что Борнхелд ограничивал ее общение, допуская к ней лишь Ир и Тимозела. Но Хо'Деми держал себя как природный аристократ. И дикую, устрашающую внешность его Фарадей почему-то находила интересной. Да и все рейвенсбандцы, разместившиеся в палаточном лагере возле Жервуа, вызывали у нее живейший интерес. Несколько раз Борнхелд позволил ей выйти из гостиницы с надлежащей охраной. Фарадей видела уходившие в бесконечность разноцветные палатки. Окружавшее их пространство мелодично звенело: то были колокольчики, вплетенные в волосы людей и гривы лошадей. Колокольчиками сплошь были увешаны и палатки. Все рейвенсбандцы в той или иной степени были покрыты татуировками — у каждого племени свой рисунок, но у всех, вне зависимости от племенной принадлежности, оставался на лбу нетронутым кружок.
Фарадей и не догадывалась, что Хо'Деми ею тоже весьма заинтересовался. Все рейвенсбандцы знакомы были с пророчеством и страстно хотели его исполнить, мечтали служить Звездному Человеку. Хо'Деми инстинктивно догадывался, что женщина — одна из тех, кто упомянут в тексте пророчества. Однако приблизиться не мог не то что к ней, но даже и к ее служанке: обе круглосуточно охранялись людьми Борнхелда. Отчего Борнхелд так открыто унижает ту, которая упомянута в пророчестве? Этого он никак не мог понять.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
