Руководители оппозиции выработали заявление, представленное на июльском пленуме ЦК 1926 года. Дискуссии по нему были настолько яростными, что в разгар заседания у Дзержинского (председатель ВСНХ и глава ГПУ) произошел сердечный приступ, и Железный Феликс скончался. Но в целом дискуссия закончилась победой Сталина. Большинство руководителей партии отвергли левацкие лозунги «объединенной оппозиции»; произошел второй этап оттеснения главных «ленинских гвардейцев» от реальной власти в партии, Политбюро было серьезно перетасовано: Зиновьев заменен Рудзутаком, появились новые кандидаты в члены Политбюро, люди, близкие Сталину, – Микоян, Андреев, Каганович, Орджоникидзе и Киров.
23 – 26 октября 1926 года состоялся пленум ЦК, сурово осудивший руководителей оппозиции. Троцкого и Каменева исключили из состава Политбюро, Исполкому Коминтерна было предложено отстранить Зиновьева от поста председателя, и в декабре его заменил Бухарин. На XV партийной конференции (27 октября – 3 ноября 1926 года) тезисы Сталина о «построении социализма в одной, отдельно взятой, стране» были приняты единогласно: они были понятны подавляющему большинству рядовых членов партии, ибо в их основе лежало национальное чувство и вера в силы народа.
Но неугомонные Троцкий и компания не унимались. В октябре они представили программу реформ и потребовали, чтобы следующий ЦК, выбранный на XV съезде, был тесно связан с массами и не зависел от аппарата. Они все еще полагали, что рядовые члены партии продолжают мечтать о «трудовых армиях» и войне во благо германского пролетариата.
Пленум ЦК с легкостью доказал им, что это не так. 23 октября он вывел из своего состава Троцкого и Зиновьева. Произошло доселе невиданное – «творцы Октября» (настоящие, а не позже измышленные Эйзенштейном по приказу Сталина) изгонялись из штаба ВКП (б)! Это было пределом коварства, и товарищ Троцкий нанес последний удар: 7 ноября, в 10-ю годовщину Октябрьской революции, во время праздничной демонстрации его сподвижники (Зиновьев и Радек в Ленинграде, Раковский в Харькове, Преображенский и сам Троцкий в Москве) развернули лозунги со своими призывами перед демонстрантами.
Акция провалилась – народ и не подумал поддерживать «левых» оппозиционеров, – и 14 ноября Троцкого и Зиновьева исключили из партии, а Каменева и Раковского – из ЦК. Еще 93 видных деятеля оппозиции были исключены из партии на XV съезде. Троцкий и его сторонники отказались от публичного покаяния, и 19 января 1928 года «Правда» сообщила о его «отъезде» из Москвы.
На самом деле Троцкого и еще 30 оппозиционеров за два дня до этого сослали в Алма-Ату. С «левой» оппозицией в Советской республике было покончено…
«Военная тревога» 1927 года и связанный с ней очевидный авантюризм «левой оппозиции» в вопросах войны и мира позволила товарищу Сталину по-взрослому почистить высший эшелон ВКП (б) от апологетов Мировой Революции – а главное, от политиков, равных ему по статусу, вместе с ним «делавших» Октябрьский переворот и запросто называвших его «Коба».
Но это было наказание виновных в среде политических руководителей страны. А ведь были виновны и руководители РККА! Поэтому, во-вторых, были наказаны военные, бездумно с высоких трибун пугавшие сопредельные державы вторжением и войной. И главным среди них был, безусловно, начальник Штаба РККА товарищ Тухачевский.
3 мая 1928 года К. Ворошилов подписал приказ о смещении М. Тухачевского с должности начальника Штаба РККА и назначении его на должность командующего Ленинградским военным округом. Приказ вступал в силу с 5 мая 1928 года.
Одновременно с отставкой М. Тухачевского и вслед за ней был проведен ряд кадровых перестановок и отставок, с ней связанных. Из шестнадцати «выведенных во второй эшелон» высших командиров РККА четырнадцать являлись старыми соратниками М. Тухачевского, в том числе ветеранами 27-й стрелковой дивизии (К. Нейман, Р. Сокк, Н. Уваров), а некоторые входили в круг его друзей и близких приятелей (А. Кук, С. Пугачев, Ф. Кауфельдт).
Чистке подверглось руководство и ответственные сотрудники Штаба РККА (М. Тухачевский, С. Пугачев, С. Будкевич, С. Петренко-Лунев), ГУ РККА (Я. Алкснис, М. Вольпе), командование «фронтовых» военных округов: Ленинградского (А. Корк, А. Кук, Ф. Кауфельдт) и Белорусского (М. Германович, Е. Сергеев), а также командиры соединений Украинского военного округа (К. Нейман, Р. Сокк). Пятеро высших чинов РККА фактически были отправлены во временную «отставку» (С. Пугачев, Е. Сергеев, Н. Петин, А. Корк, С. Будкевич). Еще пятеро были переведены с командной на преподавательскую работу (Я. Алкснис, М. Вольпе, К. Нейман, Н. Уваров, И. Широкий), что всегда расценивалось как явное понижение в должности и «опалу». Все отправленные в Военную академию РККА в качестве преподавателей были молодыми и перспективными строевыми командирами, совершенно не подготовленными для преподавания в академии. Два боевых командира (Р. Сокк и И. Ландин) были уволены из РККА.
М. Тухачевский как начальник Штаба РККА и его заместитель С. Пугачев фактически были признаны ответственными за «стратегическую доктрину», обусловившую внешний военно-политический курс, оказавшийся несостоятельным перед лицом войны и расходившимся с правительственным внешнеполитическим курсом.
Но кажущаяся легкость, с которой с поста начальника Штаба РККА был отстранен Тухачевский, была именно кажущейся. На самом деле это был довольно долгий и достаточно сложный процесс, и у него была своя довольно долгая предыстория.
Товарищ Тухачевский отнюдь не собирался становиться «крайним» в ситуации очевидного краха им же взлелеянной «военной тревоги» 1927 года, для чего предпринял некоторые эпистолярные усилия, долженствующие, по его мнению, отвести от начальника Штаба РККА ответственность за провал подготовки армии и страны к войне, а на иных-прочих товарищей – эту ответственность возложить.
20 декабря 1927 г. М. Тухачевский направил на имя народного комиссара по военным и морским делам докладную записку «О радикальном перевооружении РККА», где изложил свое видение перспектив и необходимых основных направлений и масштабов развития советских вооруженных сил. М. Тухачевский сделал вид, что открывшаяся осенью 1927 г. вопиющая неготовность Красной Армии – дело отнюдь не его рук, а во всем повинны А. Егоров и П. Дыбенко. Ведь именно А. Егоров с мая 1926 по май 1927 г. являлся заместителем председателя Военно-промышленного управления ВСНХ и членом коллегии ВСНХ. Он как представитель высшего командования и боевой генерал должен был, по мысли Михаила Николаевича, нести значительную долю ответственности за плачевное состояние дел в техническом обеспечении РККА. А П. Дыбенко с 25 мая 1925 г. до 16 ноября 1926 г. являлся начальником Артиллерийского управления РККА, а с ноября 1926 по октябрь 1928 г. занимал должность начальника Управления снабжения Красной Армии и, опять же, автоматически становился виновным во всех упущениях, из-за которых РККА вынуждена была отложить на время «освободительный поход» в Европу. Мало того, основную долю ответственности (правда, косвенным образом) Тухачевский возлагал на Ворошилова! Одним словом, Михаил Николаевич обвинял в провале всех – кроме себя, любимого.
В своей записке товарищ Тухачевский писал: «Численность Вооруженных Сил и их техническое снабжение составляет основу боевой мощи страны, что должно соответствовать промышленным, транспортным и прочим экономическим возможностям государства… Наши ресурсы… позволяют: развить массовые размеры армии, увеличить ее подвижность, повысить ее наступательные возможности».
М. Тухачевский предлагал координировать 5-летний перспективный план строительства вооруженных сил и военных заказов с развитием отраслей экономики. Такой план обеспечивал выполнение всех мероприятий по техническому оснащению Красной Армии, насыщению ее недостающими техническими средствами, накоплению мобзапасов, обеспечивающих развитие вооруженных сил. Тухачевский приводил конкретные соображения о развитии технических родов войск, развитии оборонной промышленности, строительства новых заводов и дополнительного финансирования этих программ. В общем, Тухачевский писал много и хорошо.
Лишь одного не указал великий стратег – откуда стране взять это самое дополнительное финансирование этих самых грандиозных военных программ и на каких заводах построить те сто тысяч танков, которые, по мысли военного гения всех времен и народов, необходимо поставить на вооружение Советскому Союзу в течение ближайших пяти лет.
Одним словом, товарищ Тухачевский предлагал альтернативный правительственному оборонный проект, где военно-экономическая доминанта смещалась в оборонную сферу – говоря простым языком, это был проект превращения государства в военный лагерь, где все усилия населения будут сосредоточены на одном – создании боевой техники, вооружения, боеприпасов и средств их доставки. Тухачевский предлагал в буквальном смысле этого слова пустить по миру Советскую Россию, бросить в пасть неизбежному голоду миллионы жизней – исключительно ради иллюзорной «мировой революции», которую он со всей страстностью маньяка жаждал все же учинить в ближайшее время.
