Читаем без скачивания Волк с Уолл-стрит 2. Охота на Волка - Джордан Белфорт

Как всегда, я был поражен тем, как совершенно нормально выглядел Дэнни. Коротко стриженные светлые волосы, среднее телосложение, ослепительно белые зубы – от всего этого за версту замечательно пахло васпом, «белой костью», как от человека, который мог легко проследить свою родословную вплоть до первых переселенцев с «Мэйфлауэра». В тот вечер он был одет в желтовато-коричневые хлопковые штаны для гольфа и такого же цвета рубашку-поло с короткими рукавами. Бледно-голубые глаза прятались за очками в консервативной роговой оправе, и от этого он выглядел еще более рафинированным васпом.

И все же, несмотря на всю свою похожесть на васпа, Дэнни Поруш был чистокровным евреем, предки которого жили в крошечном кибуце под Тель-Авивом. Тем не менее, как и многие евреи до него, он старался выглядеть так, чтобы его по ошибке принимали за васпа, «белую кость», – отсюда и замечательные очки в роговой оправе, в которую были вставлены простые стекла без диоптрий.

Тем временем салон самолета стал похож на хранилище улик Управления по борьбе с наркотиками. На складном столике красного дерева между мной и Дэнни лежала коричневая кожаная сумка-косметичка от Луи Вюиттона, доверху набитая баснословным разнообразием опасных рекреационных наркотиков – пол-унции [14] первоклассной марихуаны, шестьдесят таблеток кваалюда фабричного производства, контрабандные стимуляторы и успокоительные, большой пластиковый пакет для бутербродов, полный кокаина, дюжина упаковок экстази и всякая безопасная медицинская ерунда вроде занакса, морфина, валиума, темазепама и тому подобных лекарственных средств, а также пол-упаковки пива «Хайнекен» и почти пустая бутылка односолодового виски, чтобы запивать всю эту дрянь. Впрочем, вскоре, когда мы будем проходить через чешскую таможню, все запрещенные вещества будут спрятаны в наших задних проходах или под мошонками.

Мой верный адвокат, Вигвам, сидел справа от Дэнни. На нем тоже была повседневная одежда, на лице – вечно угрюмое выражение, на голове – кошмарный паричок грязно-коричневого цвета, абсолютно не шедший к его бледному лицу и имевший вид сухой соломы. Несмотря на то, что железный занавес пал четыре года назад, можно было с уверенностью ожидать, что этот страшненький паричок привлечет к себе внимание чешских пограничников.

В любом случае Вигвам тоже закосел, хотя, будучи нашим адвокатом, он старался держаться на высоте, понимая, что ему нельзя расклеиться, пока мы не закончим дела с чехами. Поэтому он больше налегал на кокаин, чем на кваалюд. Это была вынужденная тактика, имевшая хороший психотропный эффект. Ведь заглотить одну таблетку кваалюда – это все равно что употребить три бутылки крепкого зернового алкоголя на пустой желудок, а два грамма кокса в один присест – это все равно что восемь тысяч чашек кофе, причем внутривенно. От кваалюда становишься сонным и сентиментальным тормозом, а от кокаина, напротив, возбужденным параноиком. Что же касается бизнеса, тут лучше быть возбужденным параноиком, чем слезливым соней. Увы, Вигвам несколько переборщил с кокаином, доведя себя до слишком острой стадии паранойи.

– Господи Исусе, – бормотал Вигвам, – в салоне страшно воняет марихуаной! Убери эту дрянь, Дэнни! Я хочу сказать… мы… мы… мы… (да говори же, Вигвам!) – господи, мы все окажемся в чешской тюрьме!

Он сделал паузу, вытирая крупные капли пота с бледного лба. Среднего роста, с тонкими ровными чертами лица, он выглядел как-то по-мальчишески привлекательно, несмотря на появившееся брюшко.

– Меня лишат права адвокатской практики, – заскулил он, – я знаю… м-м-м-м-м-м…

Это был стон наркотической паранойи. Стянув с головы парик, он в отчаянии мотал лысой яйцеобразной головой.

Шеф сидел слева от меня, прямой, как стрела. За всю свою жизнь он ни разу не употреблял наркотики и принадлежал к той редкой породе людей, которые, находясь среди заядлых торчков, остаются совершенно равнодушными к наркоте. Шеф был хорош собой, обладал необыкновенным сходством с героем рекламного ролика чистящих средств фирмы «Проктер энд Гэмбл» по имени мистер Клин. У него была совершенно лысая макушка, выпуклый лоб, квадратный подбородок, пронзительные карие глаза, орлиный нос и заразительная улыбка.

Шеф родился и вырос в штате Нью-Джерси, и порой в его речи слышался явственный джерсийский акцент, особенно в стрессовых, как теперь, ситуациях.

– Что ты орешь? – спросил он Вигвама. – Возьми себя в руки, Энди! Если ты волнуешься насчет запаха, включи вентиляцию. Давление за бортом такое низкое, что вонь исчезнет в два счета.

Ну конечно! Шеф был совершенно прав.

– Послушай Шефа, – сказал я Вигваму. – У него поразительная способность здраво рассуждать в подобных ситуациях. – Положив левую руку на плечо Вигвама, я сочувственно улыбнулся ему. – А еще настоятельно советую тебе принять пару таблеток занакса. Надо выровнять твое состояние.

Вигвам молча уставился на меня.

– Ты в таком раздрае, тебя словно поезд переехал, – пояснил я. – Поверь мне, пара таблеток занакса – это то, что нужно. – Я повернулся к Шефу. – Разве я не прав, Шеф?

– Прав, конечно, – согласился тот.

– Ладно, приму занакс, – нервно кивнул Вигвам, – но прежде мне нужно кое-что сделать по хозяйству.

Встав с кресла, он принялся ходить по салону, открывая все вентиляционные отверстия. Я взглянул на Дэнни, который все еще тянул косячок с марихуаной.

– Несмотря на то, что наш адвокат нанюхался кокаина, в его словах есть зерно истины, – сказал я. – Почему бы тебе не выбросить этот косячок на всякий случай?

Денни отвел в сторону руку, в которой держал полудюймовый косяк, и склонил голову набок, пристально разглядывая его. Опустив уголки рта, он пожал плечами… а потом неожиданно целиком засунул недокуренную самокрутку в рот и проглотил ее!

– Если ее съесть, может, тоже вставит, – невнятно пробормотал он, давясь.

Тут Вигвам вернулся в свое кресло. Его нижняя челюсть выплясывала судорожный танец.

– Вот он, – сказал я, вытаскивая нужный флакон из сумки. Открутив крышку, я высыпал на ладонь несколько таблеток. – Правильная доза – две штуки… – на миг я остановился и задумался, – впрочем, на такой высоте, возможно, организм более восприимчив, – я пожал плечами.

Вигвам нервно кивнул, все еще находясь в фазе тревоги. Если бы я в тот момент стал вспоминать, как он облысел еще в старших классах школы и как потом его спалили на списывании во время вступительных отборочных экзаменов по английскому и математике, он бы наверняка рванулся к запасному выходу и выпрыгнул из самолета. Но я его пожалел и ничего не сказал.

Вместо этого я обратился к Шефу, почтительно улыбаясь:

– Вернемся к нашим делам, – деловым тоном сказал я. – Люди, с которыми мы встречались в Швейцарии, не произвели на меня большого впечатления, поэтому я не собираюсь продолжать с ними дела. Они показались мне не вполне заслуживающими доверия.

Разумеется, это была ложь, на которую у меня были свои причины, хоть я и не любил врать Шефу.

В Штатах у меня на хвосте сидел одержимый агент ФБР по имени Грегори Коулмэн, и мне нужно было пустить его по ложному следу, чтобы отвлечь его внимание от моих реальных швейцарских счетов. Поэтому я хотел, чтобы Шеф помог мне открыть номерной счет, на который я никогда не стану класть деньги, но о существовании которого я косвенно дам знать агенту Коулмэну. И когда он обратится к швейцарскому правительству с просьбой обеспечить ему допуск к моему счету, я стану изо всех сил противиться этому, словно мне есть что скрывать. Чтобы сломить мое сопротивление, ему, по моим скромным подсчетам, понадобится добрых два года, если не больше. И когда он, наконец, доберется до моего счета и откроет его, выяснится, что там ничего нет и никогда не было.

По сути, это будет насмешка над Коулмэном, а мои настоящие счета останутся нетронутыми. С этой мыслью в голове я обратился к Шефу:

– Давай вернемся к тому, о чем говорили раньше. Что я должен сделать, чтобы процесс пошел?

– Ничего, – ответил Шеф с характерным акцентом жителя штата Нью-Джерси. – Я уже все за тебя сделал – есть доверенные «подставные», номинальные собственники, а я сам могу быть консультантом по управлению имуществом по доверенности. Это поставит еще один барьер между тобой и деньгами. И упаси боже, если эти мальчики из ФБР начнут что-то разнюхивать. Я тут же уйду с поста консультанта, и денежки утекут в Лихтенштейн, а потом… ну, ты сам знаешь – фьюить! – он хлопнул в ладоши и махнул правой рукой куда-то в сторону южной Румынии, – мы спокойно сможем ими воспользоваться.

Я улыбнулся Шефу и довольно кивнул. Из многих талантов этого человека самым замечательным был дар использовать интригующую комбинацию жестов и звуков, чтобы довести до ума собеседника то, что он хотел сказать. Моим любимым звуком был «фьюить!», который сопровождался хлопком в ладоши и вскидыванием правой руки в сторону. Шеф пользовался этим звуком, когда пытался связать воедино концы придуманной им легенды. «Ну вот, и с этим последним фальшивым документом, который мы с тобой сфабриковали, сам знаешь – фьюить! – федералы ни за что не раскопают правду!» – говаривал он.