ситуация выйдет из-под контроля.
Светлана, словно боясь встретиться со мной взглядом, налила себе чаю и робко присела напротив Демьяна.
Тем лучше. Чем меньше она смотрит на меня, тем легче будет сохранить остатки самообладания.
— Ее зовут Надя, — выдавила она, наконец переходя к делу.
Так я и знала. Светлана просто перепутала нас, потому и назвала меня Надей при первой встрече.
— Надя, — протянул Демьян, задумчиво повторяя ее имя. На мгновение в его глазах промелькнуло замешательство.
Неудивительно. Прожить три года бок о бок с человеком и только сейчас узнать его настоящее имя – это удар ниже пояса.
Словно отрезвившись от мимолетной растерянности, Демьян откинулся на спинку деревянного стула, скрестив руки на груди.
— И как часто вы с Надей общаетесь?
— Да как… Не так часто, как хотелось бы, конечно, — Светлана запнулась, внезапно побледнев. С трудом проглотив глоток чая, она замялась. — В последний раз я видела Надю, когда ей было девятнадцать. И то, мы почти не разговаривали.
Всё ясно. Зря мы приехали. Ничего она нам не расскажет. Ничего, что помогло бы выйти на ее след.
Оставалась лишь слабая надежда на программу слежения. Но и она бесполезна, если номер не в сети. Стоит Наде отключить телефон, и мы снова потеряем ее. Повезет, если она вообще его включит. А вдруг она уже догадалась, что мы охотимся за ней?
— Есть какая-то причина, по которой вы не общаетесь? — Демьян осторожно прощупывал почву, выстраивая диалог.
Я же решила пока оставаться в тени, поберечь нервы, которые и без того натянуты, как струны.
— Конечно, есть причина, — возмутилась Светлана, вцепившись в кружку, словно в спасательный круг. — Во-первых, Надя всегда была замкнутой и нелюдимой. А во-вторых… Она даже не знает, что я ее мать. Ей никто об этом не говорил. С пеленок ее воспитывала другая женщина, и она была категорически против моего вмешательства.
Чтобы запретить родной матери общаться с дочерью – это нужно было сильно постараться. Насколько я знаю, закон всегда на стороне матери.
— Вы имеете в виду приемную мать Нади? — не выдержала я, в голосе прозвучало осуждение.
В моих глазах Светлана предстала чудовищем. При живой матери обеих дочерей воспитывали чужие люди, а она умыла руки…
Женщина виновато взглянула на меня.
— Ее родная тетка. Сестра моего мужа стала опекуном Нади.
Супер…
Всю жизнь я не знала, что у меня есть кровные родственники. Живые и здоровые. Мать, отец, тетка, сестра…
— Что с ним? С моим биологическим отцом? — выпалила я, не в силах больше сдерживаться.
— Умер в тюрьме двадцать пять лет назад, — ответила она без тени сожаления. — Запущенный туберкулез. Не смогли вылечить. Или не захотели.
Значит, мой отец умер примерно тогда же, когда я родилась.
— Ну и как же вышло, что Нину и Надю разлучили при рождении? — Демьян озвучил вопрос, который мучил меня больше всего. Сама бы я не осмелилась его задать.
Плечи Светланы поникли. Она отодвинула от себя кружку и, положив руки на колени, сцепила пальцы, пытаясь унять дрожь.
— Я этого не хотела, — выдавила она с виноватым видом, отчего мне стало противно. — Я всегда хотела, чтобы мои девочки были рядом со мной, — она подняла голову и взглянула на меня глазами, полными слез. — Твой отец был жестоким человеком. Очень жестоким. Михаил забрал вас сразу после выписки, я даже домой вас не успела занести. И сколько бы я ни обивала пороги милиции, всё было бесполезно. В какой-то момент я просто сдалась. Но не было ни дня, чтобы я не пожалела об этом.
В ее раскаяние верилось с трудом, однако сердце отчего-то всё равно сжималось, ныло, причиняя острую, почти невыносимую боль.
— Вы так и не ответили на вопрос, — твердо произнесла я, стараясь сохранить самообладание. — Как вышло, что нас с Надей разлучили?
— Я думала, ты умерла, Нин… Умерла еще в младенчестве, — всхлипнула она. — Я все эти годы проклинала себя за то, что не смогла тебе помочь. А когда ты появилась на пороге моей квартиры, я поняла, что двадцать пять лет назад меня намеренно ввели в заблуждение.
Холод сковал меня изнутри, ледяной коркой покрыл кожу.
Ужасно слышать такое от собственной матери, которая похоронила меня заживо.
Глава 21
Меня подмывало по-детски накрыть уши руками, чтобы не слышать всего того, о чем рассказывает Светлана. Чувствовала, что чем больше она будет углубляться в свое прошлое, тем сложнее мне будет это принять.
— Твой отец был чиновником. Коррумпированным. Но я осознала это слишком поздно. Помню, осудила его в сердцах, наговорила лишнего, хлопнула дверью и ушла, беременная вами. А он в отместку отнял вас, хотя вы и не нужны были ему. Так он мстил мне. Вскоре его арестовали за взяточничество, имущество конфисковали, а вы… словно сквозь землю провалились. Я не знала, куда вас распределили, где искать, — вздыхала Светлана чуть ли не через каждое слово. — А примерно через месяц на домашний позвонили. Какая-то женщина потребовала прекратить поиски и… помянуть тебя. Я не сразу поняла, что она имеет в виду, а потом она сообщила: ты умерла. От пневмонии.
Меня едва ли не подкинуло в воздух.
Что за ерунда?
Всего могла ожидать, но только не этого.
— И вы так просто поверили? — недоумевала я. Вроде взрослый человек, а в сказки верит. — Ни справок, ни заключения о смерти не запросили? Могилу хотя бы поискали! А вы, судя по всему, даже пальцем не пошевелили!
Мои слова, как кнутом, хлестнули ее по лицу.
Я едва не попросила прощения за резкость, но вовремя прикусила язык.
Не за что извиняться.
— Как и любая мать, я надеялась, что это неправда. Но в те времена было сложно связаться с людьми, которые этого не хотят. Я не могла выйти на эту женщину, не могла заявить на нее. Я понятия не имела, кто она. Лишь спустя пятнадцать лет я узнала, что звонила сестра Миши, Валька. Она сама призналась, сказала, что сразу после ареста Миша велел ей переехать с вами в пригород Омска. У них там бабка жила.
Что же за отношения связывали моих родителей? Мать будто была для отца инкубатором, не более.
И в итоге у меня мать кукушка, а отец и того
