Читаем без скачивания Темная зона - Терри Персонс

И ведь как произнес он это – «видели»… Бернадетт сделала вид, что не поняла намека. Бросив стаканчик из-под кофе в мусорную корзину, она спокойно ответила:

– Не заметила ничего подозрительного.

– Муж?

– Не наш клиент.

Неожиданно он обратил внимание, что она заявилась с пустыми руками.

– А где папки, которые я вам забросил домой?

– У меня на кухонном столе. Собиралась пройтись по ним после того, как со всем тут разберусь.

– Позвольте мне убедиться, что я все понял верно. Вы собирались привести в порядок кабинет, а потом отправиться домой заняться кабинетной работой?

Понимая, насколько смешно это звучит, она не нашла ничего лучшего, чем ответить:

– Да.

Гарсиа поднял со стола наградную табличку и принялся рассматривать ее, обратившись к Бернадетт со словами:

– Вы не хотите работать здесь, не так ли?

Бернадетт с маху сунула руки в карманы блейзера.

– Я уже говорила. Подвал – отлично. Сент-Пол…

Босс перебил:

– Я имею в виду Бюро.

У нее глаза на лоб полезли.

– Что?! Я хочу работать в Бюро. Я люблю эту работу.

– Кто б сомневался, – устало выговорил он, бросил табличку в мусорную корзину и, обойдя Бернадетт, направился к выходу.

– Люблю, – повторила Бернадетт ему в спину.

Взявшись за ручку двери, Гарсиа проговорил не оборачиваясь:

– К завтрашнему дню завершите работу с папками, агент Сент-Клэр. Мне все равно, где именно вы будете их читать. Можете брать их с собой в туалет, если хотите. – Распахнул дверь и вышел.

– Я все равно люблю свою работу, – произнесла она, обращаясь к закрытой двери.

Бернадетт обедала в закусочной продуктового магазина, едва ощущая вкус еды. Дома, усевшись за кухонным столом, она стала просматривать оставшиеся папки по делу Арчера и делать выписки. Взяться за папку с делом Олсона она решила на следующий день. Ей трудно было сосредоточиться, она не раз ловила себя на том, что перечитывает целые страницы, потому что не может запомнить только что прочитанное. Слова Гарсиа вкупе с накладкой в Доме панихид вселили в нее ощущение неуверенности в своей работе и в своем видении. Решение напиться допьяна и переспать с Авги ничуть не улучшило такого же ощущения и в отношении личной жизни.

Ей и в самом деле нужно было повидаться с францисканцем в тот вечер – хотя бы затем, чтобы услышать хоть кого-то, кто подтвердит ее существование на этой планете. Любой порядочный священник мог ей в этом помочь.

Глава 26

Бернадетт удивилась, обнаружив, что входные двери открыты, хотя внутри церкви не было ни души. Внутри было сумрачно, и она даже подумала, что францисканец позабыл об их свидании среди недели, но все же решила дать ему шанс и немного подождать.

Она села на задней скамье, ближе к одной стороне, затем, повозившись, устроилась на подставке для коленопреклонения, расстегнула молнию кожанки, но перчаток не сняла. Сложив руки вместе, она опустила их на спинку скамьи перед собой. В церкви стояла такая тишина, что Бернадетт была уверена: ей слышно биение собственного сердца. Склонив голову на сложенные руки, она закрыла глаза, раздумывая о том, что привело ее в такое место, прокрутила в голове обрывки разговора: «Вернись ко мне в постель». «Ты играешь нечестно, мне правда надо идти…», «Ну совсем немножечко. Полежи со мной еще. Я прошу», «Вы не хотите работать здесь, не так ли?», «Я хочу работать в Бюро. Я люблю эту работу…», «Кто б сомневался…», «Люблю…»

– Люблю! – произнесла она вслух – громче, чем хотелось бы, и, открыв глаза, подняла голову. Бернадетт ожидала, что кто-нибудь шикнет на нее за неподобающее поведение в церкви, но она по-прежнему оставалась единственной прихожанкой. Она обратила взгляд на святого, стоявшего у стены через проход от ряда, где она преклонила колени. Его фигура была укутана тенями, но Бернадетт разглядела достаточно, чтобы понять, что это святой Патрик, – она узнала посох в его руке и различила змей, извивающихся в корчах у его ног. «Помоги мне убить моих змеев, святой Патрик», – беззвучно попросила Бернадетт и вздрогнула от звука шагов. Взглянув в сторону, откуда они доносились, она увидела, как с трепетной грацией подхваченного ветром листа на алтарь неожиданно выплыла знакомая фигура в монашеском одеянии. Одним отточенным плавным движением он преклонил колени и осенил себя крестным знамением. Голова его по-прежнему была скрыта под капюшоном – это вряд ли предписывалось правилами его ордена. «А может, – подумала она, – этот человек принял для себя такую манеру одеваться и дал обет скрываться от мира». И про себя грустно улыбнулась: не уверенный в себе священник наставляет не уверенную в себе женщину. Какая тут напрашивается расхожая аналогия? «Слепой, ведущий слепого»? «На себя самого посмотри»?

Бернадетт склонила голову, будто погрузилась в молитву, и искоса наблюдала, как он плывет по проходу с противоположной стороны церкви, направляясь к входным дверям. Улучив момент, она глянула через плечо и увидела, как он закрыл двери на засов. «Зачем это он запер нас двоих внутри?»

Она быстро отвернулась и обратила лицо вперед, глядя вниз широко открытыми глазами. Монах торопливо возвратился по проходу, снова преклонил колени, перекрестился у алтаря и скрылся в ризнице, очевидно, не заметив ее. Наверное, она спряталась уж слишком хорошо. И потом, ведь это она его искала, было бы невежливо заставлять его пройти всю церковь, чтобы к ней приблизиться. Соскользнув со скамьи, она направилась поближе к алтарю, остановившись у второго ряда. Как и все католики – независимо от того, часто они ходят в церковь или нет, – она избегала сидеть в самом первом ряду. Скользнув между скамьями, Бернадетт снова встала на колени, на этот раз перекрестившись, прежде чем склонить голову.

Он снова вышел на алтарь, повернулся спиной к рядам, преклонил колени и перекрестился. Сойдя с алтаря, он направился к ее проходу. Бернадетт слегка растерялась, когда монах, вместо того чтобы сесть рядом, устроился на скамье позади нее.

– Рад снова видеть вас, дочь моя.

– Рада ви… – Все еще стоя на коленях, она оглянулась. Четки обвивали его пальцы, сложенные вместе руки он положил на спинку ее скамьи. – Почему вы сели там, святой отец?

– Подумал, что так вам будет удобнее, если вдруг вы… если вам захочется поделиться чем-то деликатным. Исповедаться.

Она снова обратила лицо вперед.

– Почему так мало света? Стараетесь сэкономить на счетах за электричество?

– В такой час эта церковь обычно закрыта и темна, дочь моя. В знак расположения приходской священник позволил мне оставить входную дверь открытой для вас.

– И потому вы заперли ее, когда я сюда пришла?

Бернадетт уловила легкую заминку в голосе, прежде чем монах ответил.

– Да… Так поздно мы не можем пускать сюда других посетителей. Кто знает, кого может занести в эти двери.

Поняв, что допрашивает его, словно одного из своих подозреваемых, она почувствовала себя неловко и постаралась исправиться.

– Вам выпало столько хлопот, и я благодарна вам за это. Вы ведь даже не знали, приду ли я.

– Но вы пришли. Отчего вы пришли, дочь моя? Выговориться? Вас тревожит что-то личное? Что-то в душе? – И, помолчав, добавил: – Или связанное с работой?

– И то, и другое, и третье обычно тесно переплетается, – заметила она.

– Чем я могу помочь?

Бернадетт убрала руки со спинки сиденья первого ряда, поднялась с колен и села на скамью.

– Можно я поговорю с вами о том, о чем вы сказали раньше. Если вы не против.

– Говорите, – произнес он голосом, едва отличимым от шепота.

Он остался коленопреклоненным, по-прежнему держа руки на спинке скамьи, чуть правее ее плеч. Интимность голоса, близость его тела вызывали у нее неловкость. Наверное, лучше уж было бы воспользоваться исповедальней. Ее потянуло снова встать на колени, чтоб хоть как-то отдалиться от него, но она подумала, что ему это покажется странным, и осталась сидеть, как сидела, продолжив:

– Вы предположили, что мое видение может быть делом рук Сатаны…

– Да.

– Ведь должно быть наоборот.

– Божий промысел?

– Да, – твердо ответила она.

– Что вселяет в вас такую уверенность, дочь моя?

– Я была дома, работала над расследованием. Я наклеивала на стену всякую чепуху. Стикеры – липкие бумажки. – Она примолкла, зная, что такой способ работы ему покажется необычным, не говоря уж о том, каким образом она накапливала наблюдения. – Записи содержали ключи, которые я… гм-м… подобрала в деле.

– Ключи, которые вы заполучили с помощью этих видений?

– И с помощью обычной работы в поле, – быстро добавила она.

– Пожалуйста. Продолжайте.

– Так вот, я лепила эти желтые бумажные квадратики на гипсокартон, располагая их так, чтобы был смысл: разбивала на группы, перетасовывала. Закончив, я отошла на шаг и посмотрела.