мне.
— Ты, жалкий одинокий ублюдок! Что ты натворил?
Я положил руку на карман, в котором лежал мой призрачный нож. Если я переживу ее первую атаку, а может, и вторую, у меня будет время его использовать.
— Ты пыталась засунуть в меня одну из этих тварей!
Внезапно Пейтон закричал. Он схватился за сломанный локоть и заметался по полу. Плоть внутри его руки сдвигалась и перестраивалась.
— Ты убил их! — крикнула Эхо. Ее глаза были широко раскрыты, а зубы оскалены. — Ты их убил!
Джон бросился к Пейтону и успокаивающе положил руку ему на плечо.
— Держись, здоровяк. Я знаю, что тебе больно, поверь, я знаю, но это ненадолго.
Эхо пригнулась. Вот она, ее атака.
— Стой. — Одного слова Джона было достаточно. Она застыла на месте, но продолжала смотреть на меня так, словно хотела разорвать на куски.
— Что случилось, Рэй?
— Она пыталась наложить на меня это заклинание, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Она пыталась засунуть в меня одну из этих тварей.
— Я ничего не видела, — быстро сказала Мэйси. — Я ничего не видела.
Я остался, потому что думал, что это спасет мне жизнь, — ну и дурак же я был. Я встал, схватил рюкзак и выбежал на кухню.
Джон все равно опередил меня у задней двери.
— Рэй, я их задержу. Не уходи.
— Мы же друзья, — сказал я, передразнивая его как можно более злобно. — Я тебя не заставляю.
— Иногда друзья облажаются.
Дерьмо. Мне вдруг стало жарко от стыда.
— Кто сидел на пятом месте, когда ты в прошлый раз произносил заклинание?
— Рэй, я не могу тебе сказать. Я обещал. Мне вернули ноги, и все, что я должен был сделать, — это не разглашать имя.
— Забудь об этом.
— Обычно я бы не стал тебя обманывать, — сказал Джон. — Но я обещал.
Я расстегнул сумку и показал ему синие страницы.
— Я уже знаю, кто это был. Очевидно, что наши заклинания были созданы одним и тем же человеком.
— Наверное, так и есть. Послушай, из всей нашей компании я первым получил лекарство. Это делает меня главным. Я могу держать всех в узде.
— Даже Мэйси? А как же её молотки?
— Это были просто слова, — сказал Джон. — Мэйси — психотерапевт. Она заботится о людях. Она исцеляет тела и души. Это её работа. Она хороший человек, Рэй. Молотки — это просто стресс.
Он не видел выражения её лица, когда она стояла у него за спиной с ножом, но я не собирался спорить с ним о его девушке.
— Я могу уйти?
Джону стало неловко.
— Если хочешь, конечно, то да. Но я надеюсь, что ты не уйдёшь. Я так голоден, что иногда едва могу думать. Ты нужен мне здесь. Ты правда хочешь уйти?
— После всего этого? — спросил я, указывая на соседнюю комнату. — Больше, чем когда-либо. — Но Джону нужна была моя помощь. Я до сих пор не рассказал ему об Аннализ и Каллине. Знал ли Джон, что Каллин планировал убить его и был заодно с женщиной, напавшей на Эхо?
Что бы ни натворили Мэйси и Эхо, Джон не виноват. Он по-прежнему мой друг и всегда поступал со мной по-честному. Его семья практически спасла меня от моей собственной. Я не могла вот так взять и сбежать от него.
— Но я останусь, — сказал я. — По крайней мере, на какое-то время. Нам нужно многое обсудить.
Джон просиял.
— Отлично! — он сильно хлопнул меня по плечу.
В комнату вошла Мэйси с двумя кусками холодной пиццы в руках. Она протянула один Джону, и тот жадно впился в него зубами.
— Эхо и Пейтон пошли за едой, — сказала она. — Я заказала ещё одну пиццу для любителей мяса. А что с ним?
Она откусила огромный кусок пиццы. Джон говорил с набитым ртом:
— Он останется, чтобы помочь нам. Когда остальные вернутся, мы всё обсудим.
— Почему не сейчас? Я расскажу тебе, а ты передашь им.
Мэйси покачала головой. Джон сглотнул и сказал:
— Я могу что-нибудь забыть. Или что-нибудь изменится в моих словах. Или у них могут возникнуть вопросы, на которые я не смогу ответить. Кроме того, они наша семья. Неправильно, что мы знаем что-то, чего не знают они.
Я посмотрел на них, надеясь, что они шутят. Но они не шутили. Они действительно не хотели знать того, чего не знали остальные. Это была странная форма преданности, в которой не было никакого смысла.
— Женщина, которая напала на меня… — начал я, но Джон перебил меня:
— Потом, потом. Мне нужно посмотреть на это. — Джон выхватил синие страницы из моего рюкзака и так быстро вышел в другую комнату, что я не успела среагировать.
Мэйси подошла ко мне. Мне захотелось отступить, но я сдержался. Её нож лежал на столе. Мэйси взяла его и положила в раковину.
— Прости, — сказала она. — Я не должна была тебе угрожать. Я знаю, что поступила неправильно, но у меня была веская причина. Я никогда... я не хотела... — Она поднесла пиццу ко рту, но, почувствовав запах, отложила ее в сторону и выбросила в мусорное ведро. Она медленно моргала, опустив голову, словно не могла собраться с мыслями. — Я всю жизнь ненавидела насилие, — сказала она. — Моего отца зарезали, когда он выходил из бара. Мой третий отчим однажды так избил мою мать, что у нее кровь пошла из ушей. Я всегда ненавидела насилие и делала все, что могла, чтобы помочь людям, которые от него пострадали. — Она глубоко вздохнула. — Но сегодня, когда напряжение было слишком сильным, я... — Она замолчала, не зная, что сказать дальше. Через некоторое время она продолжила: — Прости, что заставила тебя сделать то, чего хотела. Я всегда старалась быть лучше. Прости меня. В любом случае я бы не сделала ничего такого, что нельзя было бы сразу исправить.
Я не ответил. Мне казалось, что ее "лекарство" было хуже всего, что она могла бы со мной сделать, даже если бы убила меня, но спорить не имело смысла. Она была не так уж важна. Я пришел сюда ради Джона.
Судя по выражению ее лица, я не ответил ей так, как она ожидала. Она отошла в сторону. Я последовал за ней в столовую. Джона там не было.
Но на буфете лежал лист синей бумаги. Он отличался от моего тем, что был сложен вчетверо, чтобы поместиться в карман, а потом снова развернут. Я хотел взглянуть на него, чтобы проверить, совпадает ли почерк с тем, что был в книге, которую я украл у Каллина.
