– Гарет, пожалуйста! – тихо попросила она.
– Скоро, скоро, любовь моя, – ответил граф, прекрасно понимая, о чем его просят.
Дейрдре хотела, чтобы он вновь заполнил ее изнутри, чтобы дал выход затопившим ее чувствам, чтобы освободил ее от томления. Боль желания сводила ее бедра. Она не могла Дышать. Руки ее сжимались в кулаки, а голова металась по подушке.
– Га...ре...т!
Ее тихий, но отчаянный крик заполнил всю комнату, и граф положил конец ее жажде.
Потом они долго лежали рядом молча. Тела их все еще были сплетены. Наконец Дейрдре со вздохом попыталась высвободиться из объятий Рэтборна.
– Почему ты так задумчива? – спросил он насмешливо, но это не принесло ей облегчения.
– А почему бы и нет? – вопросом на вопрос ответила Дейрдре с досадой.
Рэтборн навис над ней всем телом, опираясь руками о постель.
– Ты, бедняжка, проиграла, – пробормотал он и поцеловал. – Признайся, что теперь я господин твоего тела.
Зеленые глаза Дейрдре вспыхнули гневом. Заметив это, Рэтборн спросил в раздражении:
– Неужели ты не понимаешь, Дейрдре, какую власть имеешь надо мной? – Он притянул ее руку к своей вновь восставшей плоти. – Смотри, что ты делаешь со мной!
В его тоне она различила насмешку над самим собой.
Его рука властно вела ее руку, заставляя дотронуться и погладить его так, что ошибиться в его намерении было невозможно.
– Ты не можешь считать... не можешь хотеть...
– О, я именно это имею в виду и этого хочу, – проговорил он с легкой насмешкой. – То было для тебя. На этот раз ты доставишь удовольствие мне.
Рэтборн сел и откинулся на изголовье кровати. Он заставил Дейрдре встать на колени и наклониться над ним! Его руки оказались на ее бедрах. Он заставил ее наклониться так низко, что оказался полностью в ней.
– Ради меня, Дейрдре.
Но Рэтборн солгал. Его удовольствие не имело для него такого уж большого значения. Он хотел затопить Дейрдре новыми для нее ощущениями, потому что одного прикосновения оказалось достаточно, чтобы снова пробудить страсть, которую они только что испытали. Он хотел разжечь в ней неугасимое пламя.
Проведя языком по нежному соску, Рэтборн улыбнулся, заметив, как тот отвердевает под его лаской. Дейрдре напряглась.
– Двигайся на мне осторожно, любовь моя, – сказал Рэтборн охрипшим голосом, стараясь обуздать бурное желание, от которого кровь застучала в висках.
Рэтборн старался умерить ритм ее движений, сдержать на время, чувствуя, что уже не владеет собой. Заметив, что дыхание Дейрдре стало неровным, он заставил ее перекатиться на спину.
– Нет! – протестующе выкрикнула Дейрдре, но тотчас успокоилась, когда Рэтборн снова вошел в нее.
– Пока ты не привыкнешь к моему телу... – начал он, но не успел закончить фразы. Ощутив сильное напряжение, Гарет сделал резкий толчок и тут же услышал крик наслаждения Дейрдре, вырвавшийся из груди. Она принадлежала ему полностью и безраздельно, и он решил, что никогда не позволит ей забыть об этом.
Дейрдре возвращалась на Портмен-сквер в карете, нанятой Арманом на вечер. Рэтборн надеялся, что в столь ранний час никто не заметит, что джентльмен, провожавший Дейрдре домой после ночной эскапады, вовсе не тот, что приехал с ней в игорный дом.
Дейрдре было все равно. Она дремала, свернувшись калачиком у Рэтборна на коленях, и слабо протестовала сонным голосом, когда он начинал покрывать ее поцелуями, при этом нашептывая на ухо непристойности. Неожиданно он приподнял подол ее юбки, и Дейрдре шлепнула его по руке. Гарет довольно рассмеялся.
Он разбудил Дейрдре, когда экипаж повернул на Парк-стрит, и приказал ей привести себя в порядок. Ей с трудом удавалось держать глаза открытыми, и она позволила графу оправить на ней объемистый плащ с капюшоном, создав таким образом видимость благопристойности. Страусовое перо, недавно украшавшее прическу Дейрдре, было потеряно неизвестно где, а парик граф выбросил, сопроводив это соответствующими и не подлежащими повторению замечаниями.
Наконец экипаж остановился, Дейрдре сдержала зевок и попыталась сосредоточиться на том, что ей говорил Рэтборн.
– Это даст тебе день передышки, чтобы ты могла достойным образом сообщить своим родным или кому пожелаешь о своих намерениях.
– Каких намерениях? – с недоуменным видом спросила Дейрдре.
Рэтборн ласково улыбнулся и нежно провел пальцем по ее припухшим от его страстных поцелуев губам:
– Ради Бога никому не показывайся в таком виде. Объявление о нашей помолвке будет опубликовано в «Газетт» и «Таймс», думаю, в пятницу.
Остатки сна вмиг слетели с Дейрдре.
– Нет! – воскликнула она слишком поспешно. Руки графа напряженно замерли на ее плечах. – Я просто хотела сказать, что в этом нет необходимости, – добавила Дейрдре, лихорадочно пытаясь придумать какое-нибудь правдоподобное объяснение своего нежелания огласки. – Мне просто нужно время, Гарет, чтобы подготовить своих родных и убедить их в необходимости нашего брака. К тому же еще есть Марклифф. Я должна съездить домой, чтобы привести свои дела в порядок. Какой смысл в поспешной помолвке? Сообщение о свадьбе все равно появится в газетах. Этого будет вполне достаточно.
Рэтборн посмотрел на Дейрдре долгим взглядом:
– Пожалуйста!
Она положила ладонь на его руку.
– Мне надо съездить домой в Хенли. Там полно дел. Ты ведь понимаешь, что я права?
Прощальный поцелуй графа был нежным.
– Дейрдре, ты моя. Ты понимаешь, что я имею в виду? – произнес он твердым голосом. Дейрдре согласно кивнула. – Ты дала мне обещание.
Гарет поднес руку Дейрдре к губам и слегка коснулся фамильного кольца Рэтборнов с рубинами и жемчугами, которое было надето на безымянном пальце. На его руке красовался изумруд Дейрдре.
– Мы скрепили свой союз не только кольцами. И я во что бы то ни стало сдержу обещание. Теперь ты понимаешь?
В словах необходимости не было, Дейрдре все поняла, и Гарет не сделал попытки последовать за ней, когда она выходила из экипажа, но удержал ее за руку и повернул лицом к себе:
– Поезжай в Хенли. Я проведу несколько дней в Белмонте. Там всегда есть чем заняться. Я хочу твой будущий дом привести в порядок. Через неделю я приеду к тебе. Мы с таким же успехом можем пожениться в Хенли. И не смотри так удрученно. Что плохого мы сделали? Мы всего лишь отпраздновали свою свадьбу неделей раньше.
Дейрдре молчала, и граф продолжил:
– Не будь ко мне столь жестокой, Дейрдре. Обещаю, у тебя никогда не будет причины сожалеть об этой ночи.
– Я и не сожалею, – ответила наконец Дейрдре и, резко повернувшись, легко взбежала по ступенькам вверх, шурша юбками.
