— Что происходит?!
— Ничего страшного, немного экстази и еще парочка возбудителей, но это только чтобы ты смогла расслабиться — отрываясь от меня и выходя из машины просветил Дан.
Я хотела тоже выйти, но в глазах стоял туман. Богдан вытащил меня из машины и на руках понес к подъезду. Я все порывалась вырваться, но мое тело уже не принадлежало мне. Богдан только посмеивался замечая подобные попытки.
Так мы добрались до квартиры. И как только захлопнулась дверь, я поняла, что все это время шутила со огнем, надеялась на не существующее благоразумие брата. Дура! Надо было еще в ресторане устроить скандал и сбежать. Хотя, зная Дана я вряд ли бы сбежала, а вот парочку оплеух получила бы как на раз — два.
— Это наша спальня, нравится? — внося меня в свою комнату, которая претерпела существенные изменения объявил Богдан.
Нда, кровать он поменял, как и расцветку, ко всему прочему это больше не была просто чья-то комната, нет, выглядело сейчас это помещение, как спальня для двоих. Я захныкала, даже сама не понимая отчего больше. Оттого, что Дан собрался сделать со мной сейчас или оттого, что он только планировал сделать со мной потом.
— Ты сошел с ума — произнесла я заплетающимся языком.
— Да и моим сумасшествием являешься ты, любимая сестрица — укладывая мое тело на белоснежные простыни, согласился со мной брат.
Я хотела еще что-то сказать, но язык окончательно перестал слушаться и я только смогла застонать. Дан улыбнувшись начал раздеваться. Делал он это нарочито медленно. Будто пытаясь продемонстрировать насколько хорош собой. Но я и без этого знала, что мой брат красив. Вот только его красота не возбуждала меня. Точней, раньше не возбуждала, сейчас с этой дрянью у себя в крови, я невольно заерзала тазом.
— Ты уже возбудилась? — предвкушающе улыбнулся он.
Оставшись 'в чем мать родила' он забрался на кровать и накрыл меня своим телом. Я явственно чувствовала степень его возбуждения, желание, что сильней всякого жара горячило его тело. Бешеные удары сердца в его груди, окрепшие возбужденные соски, что сейчас терлись о мою грудь и дыхание загнанного зверя. Он буквально глотал воздух ртом.
— Сегодня мы будем настолько близки, что нас уже никто и никогда не сможет разлучить — обдавая меня горячим дыханием, прошептал Дан.
Его первые поцелуи пришлись на шею, потом ниже — на ключицу, руки накрыли грудь. Нащупав слегка вздувшиеся соски, он стал сжимать их большим и указательным пальцами. Это было больно, но вместе с тем приносило удовольствие. Конечно, я понимала, что мое тело так реагирует исключительно из-за наркоты в крови, но почему-то как оправдание это мало работало. Стыд за свою реакцию прорывался в сознание.
Богдан опустил руки ниже и задрав платье стал поглаживать меня поверх ткани трусиков, заставляя стонать сквозь зубы и непроизвольно сжимать простыни. Его губы приникли к соскам через ткань. Он с упоением начал целовать и облизывать их. Я чувствовала, как все тело начинает гореть, а там где меня касался брат полыхал пожар.
Вскоре Дан освободил и меня от одежды, я не сопротивлялась, даже помогала, мне было так душно и жарко, а платье казалось таким ненужным, что я с удовольствием сняла его. Богдан поначалу покрывая груди и живот нежными поцелуями, сейчас водил влажным языком по коже, будто пес вылизывающий руку хозяина, он медленными ленивыми движениями вылизывал меня, уделяя особое внимание груди. Неожиданно перевернув меня на живот, Дан стал осыпать поцелуями мою поясницу.
— Я всегда хотел покрыть поцелуями твои шрамы — прошептал он.
Только тут я вспомнила, что моя кожа на ягодицах исполосована шрамами оставленными ремнем. В детстве, когда отца не бывало дома, а мы с Богданом совершали даже самую невинную провинность мама стегала нас ремнем. Точней меня, брата она почти не трогала. Потому что считала, что таким 'воспитанием' только превратит сына в 'тряпку', а меня же наоборот следовало, по ее мнению держать в узде. С тех времен у меня осталась куча некрасивых рубцов. Которые, сейчас Богдан целовал как самые желанные места на моем теле.
— Ты не представляешь, как я ненавидел ее в те моменты. Да лучше бы она хлестала меня по лицу, чем била тебя — его излияния уже почти не доходили до меня.
Брат довел меня до того состояния, когда уже неважно, что, кто, зачем и как… Главное, чтобы наступила разрядка. Но Дан, видимо, не собирался так сразу дарить мне оргазм. Он опять перевернул меня и широко развел в стороны бедра. С удовольствием рассматривая мою влажную от желания промежность. Я попыталась прикрыться руками. Но Дан одним движением откинул их и продолжил любоваться мной.
— Нет ничего постыдного в том, что ты хочешь меня. Я тоже хочу тебя и только взглянув на меня ты поймешь, как сильно. Посмотри Лили, ну же, детка, не заставляй меня повторять — ласково приказал братец.
Я, до этого упорно отводившая взгляд от его паха, вынуждена была опустить глаза, которые теперь сильно округлились от увиденного. Нет, ничего сверхъестественного я для себя не обнаружила, разве что в очередной раз убедилась Насколько Дан меня хочет. Хотя, его размеры я все-таки не смогла бы назвать заурядными. Более того, по мне они выглядели весьма выдающимися.
Богдан наблюдая за моей реакцией лишь улыбнулся, но эта улыбка не предвещала мне ничего хорошего. Она выражала все ту похоть и желание, которое он столько времени успешно скрывал от меня. И это было опасно. Его мысли были опасны для меня. Будто в подтверждение, брат склонился надо мной и впился поцелуем тем, что пару минут назад целовал мой рот в небольшой бугорок, явственно выделяющийся под лобком. Я громко застонала сил терпеть уже не осталось совсем.
— Хочу тебя — отрываясь на секунду произнес брат.
Движения его языка во мне и на мне только подстегивали желание отдаться ему. Я опустила голову и наткнулась на горящий взгляд брата, все это время он неотрывно наблюдал за моей реакцией и она его не разочаровала. От этого скрещивания взглядов я почувствовала, как внутри живота началась пульсация и сокращения, оргазм приближался. Я закатила глаза. Но взрыва фейерверков не последовало.
Резкая боль спустила меня с небес на землю, я почувствовала, как что-то невероятно большое разрывает меня изнутри. И стоило мне распахнуть глаза, как я поняла, что именно. Дан вошел в меня. Не оставляя надежды и выбора. Он лишил меня последней преграды. Из глаз брызнули слезы. Все. Это конец.
— Я сейчас взорвусь — зарычал Дан и закрыл глаза.
Я даже не пыталась остановить его. Мне стало наплевать. Какая разница. Чем быстрей он закончит, тем быстрей оставит меня в покое. Но как же я ошиблась, думая, что уже все позади. Богдан и не думал останавливаться, он даже позу не сменил, только теперь меня разрывали медленные толчки.
