- Ты только не засиживайся, - сказала ему сестра, когда они подъехали к Лондонской гостинице.
Инженер Савинский сейчас же принял Карташева.
Он был одет в оригинальный, скромный, изящный летний белый костюм, красиво обрисовывавший его нарядную фигуру.
Карташев представлял его себе уже пожилым инженером, что-то вроде Данилова, и увидел очень живого красивого брюнета. Лицо Савинского было небольшое, но глаза большие, веселые и ласковые и в то же время проницательные и умные.
Особенно оригинальны были его седые волосы, которые еще ярче подчеркивали молодость лица.
- Пожалуйста, садитесь, - радушно встретил Карташева Савинский, откладывая в сторону поданное ему письмо. - Вы давно из Бендер?
- Сегодня приехал.
- Это очень любезно с вашей стороны сейчас же и завезти мне письмо. Вы здесь один или у родных?
- У своих.
- Тем больше ценю. Новости, которые вы привезли, очень меня интересуют, но я не хотел бы быть эгоистом. Здесь еще есть один инженер, который тоже принимает участие в нашей дороге. Мы сегодня с ним завтракаем в час. Если и вы были бы так любезны позавтракать с нами здесь в общей зале.
- С большим удовольствием, - сказал Карташев, вставая и откланиваясь.
- Уже! - удивилась Маня.
- Отложил разговор до завтрака, сегодня в час здесь.
- О-го! как сказал бы дядя Митя.
Когда дома Карташев сказал, что будет завтракать с Савинским, Сережа крикнул:
- Пойду непременно на бульвар и загляну в окна ресторана, чтоб хотя издали увидеть твое начальство, як воно выгляда!
Ровно в час Карташев вошел в общую залу ресторана и среди разбросанных за маленькими столиками групп увидел у окна инженера Савинского и другого, молодого, высокого, с длинной тонкой шеей, с английским пробором. Когда Савинский знакомил их, Карташев сказал:
- Я вас сразу узнал, - вы Лостер? Вы кончили гимназию когда я поступил в нее.
- Вы эту гимназию и кончили?
- Да, эту.
- Довольно редкий случай. И сколько вас так поступивших в первый класс дошли до конца?
- Я один, - ответил Карташев. - И помню, как крепко меня побил мой товарищ в первом классе, когда я ему сказал: "Вот, когда я буду в седьмом классе..."
Смеясь, все трое сели за столик, на котором в безукоризненной чистоте были поставлены - водка, еще какая-то бутылка, креветки, редиска со льдом и - тоже со льдом - свежая икра.
- Прикажете джину, водки?
Лостер совсем отказался, а Савинский, наливая себе в маленькую рюмочку немного джину, сказал:
- Ну, а я, старый пьяница, выпью, по слабости своей к англичанам, джину.
- Пока нам подадут, может быть, расскажете нам, что у вас теперь делается?
Карташев со слов Борисова передал о положении дел, и оба инженера очень внимательно его слушали.
- А вы сами когда возвратились с линии? - спросил Савинский Карташева.
- Я возвратился третьего дня.
- И уже так хорошо вошли в курс дела?
Карташев покраснел и увидел в это время в окне смешно вытянутое, заглядывающее лицо брата, который, очевидно, не ожидал, что наблюдаемый им оказался так близко сидящим к окну. Увидал Карташев и море, сверкавшее синевой и прохладой, и еще веселее стало ему на душе.
- Нескромный вопрос, - сказал Савинский, смотря на Карташева, - вообще благосклонно дамы к вам относятся?
Карташев смутился и только махнул рукой, а Савинский, смеясь, сказал Лостеру:
- Что, Николай Павлович, совсем ведь еще юноша?
Он ласково смотрел в глаза Карташева и, пододвигая к нему чашу с ботвиньей, говорил:
- Пожалуйста!
- Вино белое или красное? - спросил Савинский.
- Белое, конечно, - сказал авторитетно Лостер.
- Белое, - сказал и Карташев.
- Дайте нам... дайте нам... ну, гут-дор.
- Вы знаете, - обратился он к Карташеву, - разницу в винах? Если вы хотите быть веселее - пейте рейнское. Если хотите крепко спать - бордо. Если хотите ухаживать за женщинами - пейте бургонское. Англичане предпочитают это вино, и так как я имею слабость к англичанам...
Савинский выставлял себя пьяницей, но пил очень мало, еще меньше пил Лостер.
Прощаясь, Савинский сказал Карташеву:
- Очень вам благодарен за все сообщенное. Я ответное письмо сегодня же напишу и пришлю к вам. Вы дома будете?
- Да, я прямо домой еду.
Савинский записал адрес Карташева.
- Это ваша сестра сегодня утром была с вами?
"Черт побери, - подумал Карташев, - он в окно, значит, увидел".
- Да, сестра.
- Сходство есть.
У выхода Карташев столкнулся с братом.
- Ну, едем скорее, - устало проговорил Сережа. - Тебе там хорошо было прохлаждаться, а у меня, братец мой, только слюнки текли, и теперь брюхо так подвело...
Сережа хотел было сесть на извозчика, но Карташев, сделав знак извозчику, сказал:
- Пройдем немного пешком.
- Это еще зачем?
- Я тебе потом объясню.
Пройдя и сев на извозчика, он рассказал, как Савинский в окно увидел сегодня Маню.
- Ну, так в чем же дело? - обиделся Сережа. - Тебе совестно, что ли, что я твой брат и ты со мной едешь?
- О, чучело! - рассмеялся Карташев. - За твой голод я хочу тебя вознаградить. Я куплю тебе свежей икры, балыка...
- Валяй!
- Куплю персиков, всяких фрукт...
- Валяй, валяй!
- И подарю тебе сто рублей.
- А вот это и совсем умно, - развеселился окончательно Сережа. - Это очень умно, пожалуйста, почаще приезжай.
В фруктовых лавках Сережа говорил брату:
- Смотри, смотри, свежие фисташки в кожуре, а вот уже и виноград константинопольский, и свежие орехи.
Накупили всего. Увидел Сережа на улице продающийся альвачик и обратил и на него внимание брата.
- Мне и его надо, - сказал старший Карташев.
- А теперь, знаешь, - предложил Сережа, - чтобы закончить, заедем и выпьем квасу на углу Успенской и Александровской. Ты, наверно, давно его не пил?
- С гимназических времен.
- Любил его?..
- Очень.
Старший Карташев, отпив, сидя на зеленой скамье под навесом у входа в погреб, где разливали квас, сказал:
- Прежде он был вкуснее.
- Погоди еще годков десяток, - ответил Сережа, - и еще вкуснее станет тот прежний. Отличный квас.
И Сережа жадно тянул розовую ароматную холодную влагу, смешанную с пеной.
Домой приехали братья нагруженные выше головы.
У подъезда Сережа таинственно заметил брату:
- Если ты не забудешь своего щедрого подарка, то сделай это так, чтоб твоя правая рука не знала, что творит левая...
Старший Карташев достал сторублевую бумажку и в левой руке, сам отвернувшись, протянул ее брату.
- Правильно, - ответил брат, пряча бумажку в то время, как девушка отворяла дверь.
Все уже пообедали и теперь усадили обедать Сережу, а старший брат с Маней пошли наверх с визитом.
Генерал и Евгения Борисовна радушно приняли Карташева и горячо поздравляли его.
К четырем часам они спустились вниз на террасу к общему чаю, к которому приехал и дядя Митя послушать о результате визита племянника к Савинскому.
У Сережи с Аней шли обычные пререкания.
Он говорил брату:
- Ты совершенно напрасно подарил ей сто рублей. Ведь так и будут лежать, пока не сгниют.
- А что ж, лучше так, как ты, выбросить за окошко? - отвечала бойко, тараща на брата глаза, Аня.
- Умница, Аня! - говорила мать.
- Так я, по крайней мере, живу, - говорил Сережа и потянулся за громадным персиком, - а ты что? Прозябаешь. Стираешь воротнички свои - жизнь прачки.
Аня обиделась и, поджав губы, сказала:
- По крайней мере, у мужа моего будет всегда чистая рубаха.
Это вызвало громкий смех, и среди смеха Аглаида Васильевна твердила:
- Умница моя, умница...
В это время вдруг приехал, никем не ожиданный, Савинский. Это внимание с его стороны было очень оценено и Аглаидой Васильевной, и братом ее, а Сережу это так поразило, что, пока знакомились с Савинским старшие, он, прикрыв рот, торопился справиться с непомерно большим персиком, который от неожиданности сразу засунул себе в рот.
Дядя Митя, торопливо застегивая свой пиджак, почтительно раскланялся с Савинским. Савинский был в форме с погонами действительного статского советника, Владимиром на шее и шпагой.
Как светский, умный и образованный человек, он быстро уловил общий тон и не только не стеснил общество, но еще прибавил оживления.
Усаживаясь и принимая стакан чаю, он весело говорил:
- Я из передней услыхал такой подмывающий, беззаветный смех, какой в России редко слышишь. И сразу оставили меня всякие мысли, заботы, и мне захотелось самому смеяться, и я рассмеялся. Вероятно, ваша горничная приняла меня за ненормального, судя, по крайней мере, по ее лицу.
Виновница смеха, Аня, залилась ярким румянцем, когда остановился на ней взгляд Савинского, а так как и все посмотрели на Аню, то опять последовал взрыв смеха, а Аня, вскочив, убежала.
Когда Савинскому объяснили, в чем дело, он сказал:
- Это так прелестно, что я, заклятый враг до сих пор женитьбы, переменил бы свое решение, если б не был уже стариком.
