стражи какие-то, — подумал Артём, — оглядывая их окружавшую озеро линию, — но что здесь можно охранять спрашивается?
Потом он более внимательно посмотрел на само озеро.
Солнце ярко освещало его поверхность, вот только это была совсем не вода. Озеро было заполнено некой желтоватой субстанцией похожей на желе или водянистый студень. Иногда с её дна всплывала группа пузырей, которые лопались с неприятным звуком. А на одном из участков поверхность вдруг начала вращаться, словно её неспешно помешивали огромной ложкой, однако процесс быстро прекратился.
— Мне здесь не нравится, — негромко произнесла Лития.
— Знаешь мне тоже, — вынужден был согласиться Артём. — Давай лучше уйдём и обойдём его стороной.
И в этот момент их позвали. Но это не был зов в обычном смысле этого слова, просто у обоих возникло вдруг ощущение, будто их ждут, озеро ждёт. Казалось, будто где-то там, совсем рядом находится компания беззаботных друзей, которая и их приглашает в свой круг. Они словно слышали весёлый разговор, идущий неподалёку. Вот только вершился он не словами.
В мозгу Артёма запульсировали видения. Он видел, как идут навстречу друг другу огромные армии. Со стороны одной из них сверкали готовые устремиться к противнику молнии, перед другой нарастали какие-то тёмные облака. Молнии ударяли в них и тут же гасли. А потом облака сами понеслись на противника.
Он был жрецом, поющим гимн давно забытому богу, вокруг находилась толпа верующих, неистово повторяющих каждое слово. Из бронзового кубка на алтаре со странной резьбой шёл зёлёный дым.
Он был путником, идущим по дороге среди полей. Кругом были спелые колосья ржи, они простирались до самого горизонта. А над ним летела птица похожая на сороку. Каким-то образом путник мог обозревать свой путь сверху, её глазами.
Видения менялись так быстро, словно перед глазами Артёма крутили калейдоскоп.
Будто во время дружеской пирушки собеседники рассказывают друг другу разные истории из своей жизни. Плохому даже казалось, что он слышит звон кубков. И эта компания приглашала присоединиться к этому беззаботному кругу и их с Литией. Артёма вдруг наполнил небывалый восторг: в этой компании можно было беззаботно пировать, забыв все невзгоды.
— Ты слышишь? — сказал он Литии, — Нас приглашают.
— Да, — эльта улыбнулась в ответ.
Их не гнали, наоборот приветствовали: за пиршественным столом были и свободные места. Ещё немного и они смогут, отпив из золочёных кубков высушить чужие истории и рассказать свои. Счастливо улыбаясь, они с Литией двинулись к своим новым друзьям.
Но кое-что Плохого всё же смущало: пиршественный зал был каким-то расплывчатым, Артёму никак не удавалось сфокусировать на нём взгляд. Что-то здесь было не так.
А надолго пирушка-то? — почему-то подумал он.
Очевидно, он задал этот вопрос вслух, потому что ответ пришёл во взрыве смеха.
— Да, навечно!
— Э, минуточку, а как же дела? Мне Литию надо родителям вернуть, в её родной лес.
— Брось, неужели ты хочешь променять нашу весёлую пирушку на дела. Да и Лития вполне может пировать вместе с нами.
Но тут, уже заработало знаменитое упрямство Плохого. Он никогда не делал ничего, чего по настоящему не хотел.
— Ну, вести или не вести, это уж мне решать, — пробормотал Плохой.
Мощным усилием воли Артём заставил себя сосредоточиться, прогоняя морок. Никакого пиршественного зала здесь, разумеется, не было. Только это странное полуозеро, полуболото. На его поверхности как раз лопнул очередной пузырь.
— Ну, это ты шалишь, — сказал вслух Артём, — знаешь, я таких шуток не понимаю.
Он и сам не знал, к кому обращается, и способен ли этот кто-то его услышать. Но словно в ответ на его слова, в глубине жёлтого желе, что-то булькнуло, а на поверхности закрутилась большая воронка. Артём снова почувствовал зов, но на этот раз не собирался ему поддаваться. Видения не то что бы исчезли, но вскоре отступили на задний план: будто голоса которые слышишь, но не в состоянии разобрать.
— Шалишь, — ещё раз повторил он, окончательно сбрасывая морок.
Артём заозирался в поисках Литии. Девушка стояла уже по щиколотку в странном желе. Учитывая её нелюбовь к жидкостям, это было поистине удивительно. Вытянув руку, она вдруг ухватила его за край плаща.
— Идём! — радостно завопила она, — нас ждут! Пирушка в самом разгаре!
И она попыталась потянуть Артёма в сторону жёлтой пакости. Разумеется, это было невозможно: хотя бы в силу массы последнего. Лития обиженно надула губки, однако попыток не прекращала.
— И где же ты видишь пир? — поинтересовался Плохой.
На лице Литии возникло недоумённое выражение.
— Да вот же! — и она указала рукой прямо в геометрический центр озера.
Артём вздохнул и тут же закатил девушке оплеуху, стараясь, что бы она была, как можно более слабой. Слава богу, дозировать силу этого тела, он уже более или менее научился.
— А, — завопила эльта, — как ты смеешь?! У тебя, что приступ бешенства?!
И замолчала.
— Минуточку, — пробормотала она, — где пирушка? Пиршественный зал где?
— И вообще вся компания? — закончила она жалобным тоном.
— Не было никакой пирушки, — устало проговорил Артём, — и компании тоже.
— То есть, как это не было!? — возмутилась Лития. — Что за ерунду ты несёшь? Я же ясно видела.
И замолчала, окидывая взглядом вонючую жёлтую жижу. Она осмотрела озеро раз, другой, третий, словно надеялась, что что-то упустила при первых осмотрах. Но симпатичнее от этого странное место не стало.
— Нда, — проговорила девушка.
По взгляду было видно, что до неё все-таки дошло.
— Сматываемся, — сказал Артём. В отличие от Литии он совершенно не тратил время на переживания.
И на этот раз девушка не стала ему возражать. Она тут же пристроилась позади голема, и оба начали отходить от озера прочь. Но тут эльта вскрикнула, а Артём почувствовал, как что-то притормозило его движение: казалось, будто его ухватило за ногу нечто мягкое. Он оглянулся. От края озера протянулось толстое червеобразное щупальце, состоящее всё из того же жёлтоватого желе. Вблизи от путников оно разделялось на два отростка, которые обвились вокруг их ног и тянули теперь обоих обратно, в это отвратительное болото.
Артём дёрнул ногой посильней. Он ожидал, что щупальце тут же порвётся, но оно лишь утончилось, одновременно сделавшись более плотным и жёстким. Боли големы не ощущают, но Антон явственно почувствовал усилившееся давление на ногу: казалось, что вокруг голени затягивается тугой пояс.
Артём напрягся, одновременно ухватив за руку Литию. Схватившее его щупальце утончилось ещё больше, но держало. Потом оно стало сжиматься точно мышца, оттягивая назад его ногу. Сжималось оно неспешно, словно было уверено, что жертва никуда не денется, а значит торопиться не нужно.
Артём разозлился. Перед глазами вдруг возникла «хлопушка»
