— Я мигом, Андрей Петрович. Все понял и все сделаю! — бодро ответил гардемарин, косясь на капитана. Видел ли тот, какое он получил важное задание от ученого, его заместителя.
— Широта шестьдесят девять градусов двадцать пять минут и два градуса десять минут западной долготы! — тщательно проверив расчеты, доложил штурман.
— А каково расстояние до снегов, Иван Михайлович? — обратился капитан к астроному, колдовавшему с инструментами.
— Качка, Фаддей Фаддеевич, мешает, хотя здесь, во льдах, она и потише, — пожаловался тот. — Поэтому будем считать около двадцати миль. Вот за это я отвечаю.
— Неужели, Андрюша?.. — все никак не мог поверить в удачу Фаддей Фаддеевич.
— Похоже, Фаддей, — в тон ему ответил Андрей Петрович. — Вот если бы у нас была собачья упряжка с опытным каюром[16], как я предполагал сделать, то через несколько часов мы точно бы знали ответ на мучающий всех нас вопрос.
Фаддей Фаддеевич оторопело смотрел на него.
— Почему же тогда не предлагал?
— А когда? Ведь я был назначен в экспедицию, как тебе хорошо известно, в самый последний момент перед ее выходом из Кронштадта. А кроме того, что нужно было бы время для доставки ее с севера России, ты бы первый поднял меня на смех с таким предложением, не говоря уже об Адмиралтейств-коллегии и Академии наук. Не так ли, Фаддей?
Тот расплылся в подтверждающей улыбке.
— А откуда у тебя, Андрюша, познания в этой области? Небось, только сейчас и придумал? — перестав улыбаться, подозрительно спросил Фаддей Фаддеевич.
— Да нет, — теперь улыбнулся уже Андрей Петрович над сомнениями друга. — В конце моего пребывания в Русской Америке, перед отставкой Баранова, я занимался подготовкой экспедиции в северные, тундровые районы полуострова Аляска для определения возможности добычи песца, или северной лисицы, в зимних условиях. Оттуда и познания, как ты говоришь, в этой области.
Фаддей Фаддеевич, вздохнув, тоскливо посмотрел сквозь снежную пелену на надвигавшееся на них ледяное поле, простиравшееся к югу до самых снежных гор.
— Всего сразу не предусмотришь. Нужен опыт. А мы-то как раз и есть первые, — подвел он черту под этим вопросом.
* * *
— До края ледяного поля три кабельтова! — доложил вахтенный офицер лейтенант Торсон.
— Спасибо за напоминание, Константин Петрович. Лечь на курс зюйд-ост!
— Есть лечь на курс зюйд-ост!
Андрей Петрович поинтересовался результатами работы группы Михайлов — Адамс, рассматривая рисунок художника под ожидающими оценки взглядами членов этой творческой группы.
— У вас золотые руки, Павел Николаевич! — восхищенно воскликнул он.
— А у Романа острый глаз! — в тон ему ответил польщенный художник.
Гардемарин прямо-таки зарделся от счастья.
— Ну-ка, дайте глянуть, что там у вас получилось, — протянул руку капитан.
— Полностью согласен с мнением уважаемого Андрея Петровича! — возвращая рисунок, сказал он. — Даже чувствуется туманная дымка плохой видимости, что очень и очень важно.
— Стараемся, Фаддей Фаддеевич! Все-таки, как-никак, историческая панорама.
— Спасибо, Павел Николаевич, и за рисунок, и за добрые слова! Дай Бог, чтобы они оказались вещими…
— Зря сомневаетесь, Фаддей Фаддеевич! Говорю это со слов нашего славного гардемарина, который с салинга видел все гораздо лучше нас.
Капитан улыбнулся.
— Если бы у него была русская фамилия, вроде вашей, Павел Николаевич, а не Адамс, то обязательно назвал бы этот берег его именем, — под одобрительный смех окружающих пошутил он.
Гардемарин же счастливо улыбался, неожиданно став центром внимания офицеров шлюпа.
* * *
Пройдя этим курсом две мили, мореплаватели увидели за ледяными полями с затертыми в них айсбергами материк льда, края которого были отломаны перпендикулярно, простиравшийся, насколько мог обозреть глаз, с востока на запад.
— Вот он, господа, ледяной барьер, колыбель айсбергов! — восторженно воскликнул Андрей Петрович. — Вот он, холмистый берег Южного материка, покрытый льдом и снегом! Нашему капитану, первооткрывателю сего славного места, ура, господа!
И с мостика раздалось дружное «ура!», поддержанное громовым «ура!» матросов на верхней палубе.
— Прикажете палить из пушек, Фаддей Фаддеевич? — выжидательно спросил старший офицер.
— Не рано ли? — засомневался капитан. — А белые облака, виденные нами накануне? Их-то куда денешь?
— Так это же западное продолжение вот этого самого берега, только гористое, Фаддей Фаддеевич, — убеждал Андрей Петрович, которому все было и так предельно ясно.
Капитан вопросительно посмотрел на офицеров, и те единодушно поддержали ученого. И он сдался.
Безмолвное до сих пор царство льдов огласилось громом корабельных пушек. Кит, плававший недалеко от шлюпа, пуская фонтаны, моментально скрылся под водой, махнув широким, как лопасть, горизонтально расположенным хвостом.
Через некоторое время и «Мирный» окутался пороховым дымом.
Свершилось!
Глава 5. Попытки прорыва к югу
Друзья беседовали, как всегда, в адмиральской каюте, не спеша потягивая из фужеров любимую ими мадеру, закупленную еще в Санта-Крус на Канарских островах. Капитан расслабленно сидел в уютном кресле, вытянув уставшие от долгого стояния на мостике ноги.
— Какое-то странное состояние, Андрюша. Вроде бы надо радоваться, чуть ли ни прыгать на голове от счастья, что достигли наконец-то заветной цели, а вместо этого какая-то внутренняя опустошенность…
— Почему странное? Нормальное состояние хорошо поработавшего человека. Плюс физическая и нервная усталость. Вот мы с тобой как раз и выгоняем из себя эти самые усталости, — улыбнулся Андрей Петрович, прикладываясь к фужеру.
— И это правильно, — согласился Фаддей Фаддеевич, разглядывая на свет содержимое своего бокала.
Помолчали. Действительно, сказывалась усталость.
— И как же думаешь действовать дальше, капитан? — нарушил молчание Андрей Петрович.
Фаддей Фаддеевич внимательно посмотрел на него.
* * *
— Надо бы, по-моему, убедиться в том, что это за берег. Подойти к нему вплотную мы, конечно, не сможем из-за припая, который, как мы убедились, простирается в океан от двадцати до тридцати миль. Эта же ширина припая убеждает нас и в том, что это не остров, — задумавшись, он отпил из фужера. — Поэтому нас, в первую очередь, должна интересовать протяженность этого берега. Так, Андрюша?
— Безусловно.
— Самым простым способом убедиться в этом было бы продвигаться далее на восток вдоль кромки припая. Но, к сожалению, сделать этого я не смогу по двум причинам.
