Все эти белые шары. Один за другим. Вот почему.
Со странной дрожью, которая прошила его до самых печенок, он повернулся и быстро зашагал вверх по улице.
Воспоминания возвращались.
И все они были черными.
Будто вороны, мрачно хлопающие крыльями в сторону поля битвы, чтобы полакомиться умершими.
Глава 11
Суббота, десять тридцать утра
1
Бернис Мочарди пыталась убить время. В конце концов она решила, что с синим лаком на ногтях выглядит лет на пятнадцать, и стерла его жидкостью для снятия лака.
Потом она лениво побрела к Гробику, смутно надеясь, что там могло заваляться еще что-то из вещей Майка Страуда, светловолосого оператора в очках. Она не нашла ничего, кроме выстроившихся вдоль стен штабелей обычных дешевых чемоданов и древних пылесосов.
Я же обещала себе, что посмотрю кассету при свете дня, подумала она. Можно сделать это сейчас. Будет ли фильм другим? В конце концов, он, кажется, никогда не бывает одним и тем же дважды. Как будто кто-то тайком выкрадывает пленку из ее номера, чтобы еще что-то подмонтировать и вырезать предыдущие сцены.
Вместо этого она бездумно прошла в общий бар. В это время дня здесь подавали кофе и сандвичи — в основном пожилым покупателям из окрестных магазинов.
Не найдя в себе сил устроиться здесь с журналом и чашкой кофе, как она иногда делала, Бернис вернулась в вестибюль, где некоторое время постояла перед дверью в подвал — как ребенок во все глаза смотрит на яркие ягодки на кусте. И как ребенку, которому хочется съесть яркую красную ягодку, ей хотелось спуститься в это подземелье. Но от двери в подвал исходили те же сигналы опасности, как от красных — скорее всего ядовитых — ягод на декоративных кустах. И эти сигналы были так явны! Бернис чувствовала, как они холодными волнами докатываются до нее.
Бернис посмотрела на часы над стойкой портье. Половина одиннадцатого.
Она уже решила довериться доктору Леппингтону. Теперь ей отчаянно хотелось поведать ему о том, что пришлось ей пережить в этой гостинице. При первой же возможности она предложит посмотреть эту пленку вместе с ней.
Бернис бездумно пересекла вестибюль, остановилась на ступенях у входа и стала всматриваться в холмы, представляя себе, как среагирует доктор, увидев, как молодого человека в очках утаскивают из номера.
Порыв ветра погнал по рыночной площади газетные листы. Вздрогнув, Бернис вернулась в гостиницу.
2
К тому времени, когда Дэвид добрался до дома дяди, пошел дождь. Впрочем, он не столько шел, сколько летел почти горизонтально, подгоняемый резким ветром, залетевшим в долину. Капли дождя ударялись о его пальто, как пули.
Стоило ему увидеть трехэтажное здание, как по его спине пробежал холодок узнавания. Подобно большинству старых усадьб в этих местах, дом был сложен из камня и крыт красной и оранжевой черепицей. Но этот напоминал скорее крепость. Дом и сад окружала стена, настолько высокая, что он, пожалуй, не смог бы дотянуться до ее верха кончиками пальцев.
Он толкнул тяжелые кованые ворота (как раз такие, чтобы не впускать чужих, подумал он, или держать взаперти помешавшегося родственника) и оказался в аккуратном салу. Розовые кусты были подрезаны почти у самой земли; дюжина яблонь беспокойно качалась на ветру, будто им не терпелось отвести душу, поделившись какими-то тайнами.
За домом круто вверх, будто утес, поднимался холм. Его вершину окутывала темная грозовая туча. Шагая по дорожке, Дэвид заметил, что вдоль одной из стен дома бежит бурный поток. Очевидно, ручей некогда приводил в движение мельницу, от которой и получила свое название усадьба. Впрочем, от самой мельницы сейчас не осталось и следа.
Дождь припустил сильнее, капли жалили, падая на голую кожу.
Хорошенький денек для прогулки, сказал он самому себе и заспешил по дорожке к парадной двери. Нужно было все-таки поймать такси. И упустить возможность вновь отыскать тот старый водосток? И вспомнить, как однажды видел белые футбольные мячи, плывущие сквозь тьму?
Он с улыбкой покачал головой. Странные шутки иногда играет память.
Скорее всего он смешивает реальность со сном, который видел в детстве.
Разве к нему не возвращался раз за разом сон, где по длинному темному туннелю за ним гнался какой-то человек — или чья-то огромная тень? Сон появлялся регулярно, как часы, — вероятно, после ужина из сыра с тостами, что неудивительно.
Он помедлил у парадной двери. Черт, давненько я не видел этот сон. Последний раз это было, наверное, в университете.
Высоко на двери было укреплено массивное чугунное кольцо. Дэвид приподнял его, а потом отпустил. Гулкий звук от удара эхом разнесся по самым дальним закоулкам дома.
Такое и мертвого разбудит, с улыбкой подумал Дэвид. Ну же, дядя Джордж. Не оставляй племянника торчать на холоде.
Постучав в третий раз, он осознал, что в доме никого нет. Несколько дней назад он послал краткое письмо, в котором уведомлял дядю, что придет к половине одиннадцатого. Он даже пару раз звонил ему по телефону. Только никто не отвечал; тем не менее Дэвид каждый раз оставлял сообщение на автоответчике.
Полчаса назад мысль прогуляться до усадьбы, даже если дяди может не оказаться дома, представлялась весьма привлекательной, но усадьба оказалась гораздо дальше, а дорога — гораздо круче, чем он ожидал, и прогулка превратилась в целый пеший поход. Теперь, стоя под накрапывающим дождем, он осознал, что ничего веселого в этом не будет. Совсем ничего.
Может быть, старик где-то в задней части дома? Ему, наверное, уже дет восемьдесят, не меньше. Дэвид вообразил себе иссохшего старика, шаркающего по кухне в поношенных клетчатых тапочках, может, переносящего вес своих древних костей на "циммере"[11].
Но, с другой стороны, возможно, он упал. Может быть, он лежит пластом у основания лестницы и слишком слаб, чтобы подняться на ноги или позвать, если кто-то постучит в дверь.
Дэвид снова постучал кольцом о чугунную пластину в двери.
Проклятие. Теперь, когда воображение подбросило ему картинку полумертвого старика, возможно, со сломанным бедром, Дэвид знал: ему придется удостовериться, что дома действительно никого нет.
Вот тебе и светский визит.
Забудь об этом, док, посоветовал внутренний голос; просто повернись кругом и двигай в город. Помнишь чудесные булочки с повидлом в кафе? Устрой себе праздник. Ты всегда можешь прийти еще раз. Или, еще лучше, просто скажешь отцу, что когда бы ты ни пришел, всякий раз никого не было дома. Он поймет.
Дэвид вздохнул. Нет. Он не мог просто взять и уйти. Ему сперва придется обследовать все вокруг дома, чтобы убедиться, не случилось ли неладное.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
