К. ЛАРИНА: Это мы знаем, конечно.
СЛУШАТЕЛЬ: И сам я когда в армии был, в начале было наезжали ребята, из Москвы, все, ну, (НЕРАЗБОРЧИВО) и все нормально.
Л. ГУЛЬКО: Дикий Запад.
К. ЛАРИНА: Да, действительно. Спасибо за совет. Мы поняли. Алло, здравствуйте.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Здравствуйте. Извините, я простуженная.
К. ЛАРИНА: Вы прекрасно звучите.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Я обожаю, когда в эфире Лев Моисеевич Гулько. Я просто обожаю. Мне так приятно слышать его, как он отзывается обо всем…
К. ЛАРИНА: Обзывается.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Спасибо, Ксения, что Вы его пригласили.
К. ЛАРИНА: Знаете, как трудно было получить его в наш эфир. Он невероятно занятой человек.
Л. ГУЛЬКО: Ужас.
К. ЛАРИНА: Спасибо. Мне тут помогли продюсеры, главный редактор настоял, чтобы обязательно сегодня Лев появился в нашей студии. Алло, здравствуйте. Пожалуйста.
СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. «Эхо Москвы», да? Меня зовут Михаил. Очень приятно слышать Льва Гулько.
Л. ГУЛЬКО: Спасибо.
СЛУШАТЕЛЬ: Ну, слов, конечно, нету, у него обостренное чувство справедливости. Редкое явление на сегодняшний день. Ну, а что касаемо темы, которая обсуждалась, ксенофобия, она, наверное, все-таки сидит в крови. Отчасти, я думаю, власти всегда интересно иметь эти процессы среди обывателей, потому что всегда есть, на кого свались свою бездарность. А сегодня у нас век торжества бездарности. Поэтому власти всегда будут подогревать эти процессы. Я лично русский, я испытываю огромное уважение к евреям. Потому что…
К. ЛАРИНА: Прекрасно. Хорошо начал, плохо кончил… Спасибо Вам большое за этот звонок. Но Вы разве сами не поняли, что Вы сейчас поступили как классический ксенофоб и антисемит.
Л. ГУЛЬКО: Ну, может, человек не хотел. Ну, ладно тебе, ну что ты.
К. ЛАРИНА: Ай, Лев, конечно, он даже не подозревает об этом. Он сейчас слушает и думает: вот сволочи. Я со всей душой к евреям. А она. Понимаешь? Вот так. Давайте еще звонок, алло, здравствуйте.
СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, Юрий, Москва. Несколько частных замечаний по поводу ксенофобии, ну, естественно касаемо не сколько кавказцев и всех остальных, которые у нас считаются ну как бы сказать людьми нежелательными, эмигранты. А что касается ксенофобии относительно еврейской. Извините, пожалуйста, я живу в районе Марьиной рощи, ну, например, сегодня на полтора часа были перекрыты основные магистрали, соединяющие центр Москвы, т. е. улица Октябрьская и улица Советской армии…
К. ЛАРИНА: Евреи? Еврейская кавалерия.
СЛУШАТЕЛЬ: Да, совершенно верно. Устроили могучую, могучую демонстрацию. Никто об этом не был предупрежден, некоторые люди опоздали…
К. ЛАРИНА: Мы поняли, спасибо большое, эта тема у нас вечная. Тут за что ни возьмись, везде. Лев, я бы хотела, чтобы мы все-таки про Костю вспомнили. Остается у нас несколько минут до конца нашего эфира. Мне очень радостно и приятно, что его помнят наши слушатели, и то, что у нас его голос звучит. Вот Кровинский для Гулько – это кто?
Л. ГУЛЬКО: Я не знаю кто. Наверное, член семьи, брат. Это мое второе я, понимаешь. Потому что если бы, конечно, Кости не было бы, все могло бы быть совсем по-другому. И жизнь, может быть, сложилась по-другому. И не было бы тех людей, с которыми я познакомился, благодаря Косте, и продолжаю с ними дружить. И, вообще, это такой светлый отрезок жизни. Мне кажется, что я был знаком с ним всегда, несмотря на то что я знаком с ним был всего-то чуть больше 10 лет.
К. ЛАРИНА: Ну, это срок все равно большой.
Л. ГУЛЬКО: Конечно. И мне кажется, что я учился с ним в Щукинском училище. И в вечерней школе, где Костя учился. И рос в этой замечательной семье. Вот как-то я не могу его отделить от себя теперь уж совсем никогда.
К. ЛАРИНА: Ты вспоминаешь о нем часто?
Л. ГУЛЬКО: Да всегда, потому что дома висит Константин на видном месте. Потому что ребята его однокурсники, и мы дружим. Потому что его первая, вторая и последующие жены всякие разные двоюродные, троюродные, потому что тоже поддерживаем отношения. Вообще, Костиному мальчику уже 20 лет, Кириллу, будет в этом году. Замечательный мальчишка. Вот так что Костя навсегда.
К. ЛАРИНА: Вот, кстати, если бы не было «Эхо Москвы», и этой судьбоносной встречи в твоей жизни не было бы. Мне кажется, она тебя очень сильно изменила, и многие вещи по-другому открылись.
Л. ГУЛЬКО: Конечно.
К. ЛАРИНА: Лева, у нас рубрика последняя музыкальная. Что ты нам принес, скажи, в качестве музыки и почему.
Л. ГУЛЬКО: Я принес группу «Чикаго», люблю всех подряд, люблю, «Битлз», «Лед Зеппелин». «Дип Перпл», вот это музыка, на которой я вырос и выросли многие сотрудники нашей радиостанции, но очень люблю группу «Чикаго» и песню, композицию, которая называется «Дрим э литтл дрим оф ми», потому что они близка мне по духу. Потому что, понимаешь, когда мне плохо, я ее ставлю, и когда мне хорошо, я ее ставлю.
К. ЛАРИНА: Ну, пусть будет так, что сейчас нам хорошо. Спасибо тебе большое.
Алексей Дурново
Корреспондентская
Корреспондентская на «Эхе Москвы» – это что-то вроде секретной службы. Комната расположена нестандартно внутри другого помещения, а вход в нее слегка напоминает дверь подсобки. И если новому в редакции человеку нужно попасть туда, то он тратит на поиски добрых пятнадцать минут, обходя другие отделы до тех пор, пока кто-нибудь не укажет ему верную дорогу. А так как дверь в корреспондентскую почти всегда закрыта, то там, внутри, давно уже сложился свой собственный обособленный мир, мало похожий на остальную редакцию. И тот, кто проводит в корреспондентской хотя бы полгода (за редчайшим исключением), уже совершенно не хочет уходить оттуда, даже несмотря на то, что корреспонденты работают как минимум по 10 часов в день, а вечерняя смена у них начинается в 11 утра. Этот мир живет своей жизнью. Здесь посреди рабочего дня может быть разыгран турнир по настольному хоккею. Здесь как-то раз завязался шестнадцатичасовой спор о вкусовых особенностях ватрушек и сочников, по итогам которого в разных социальных сетях было проведено семь различных опросов. Здесь однажды было разобрано до винтиков, а затем собрано обратно рабочее кресло, сидение которого отказывалось подниматься. Все эти действия никогда не мешали работе.
Кстати, никто из эховцев не называет обитателей этого мира корреспондентами. Всем лень мучатся с произношением столь длинного слова. Местных жителей давно уже называют исключительно коррами, а их вотчину – коррской.
За долгие годы своего существования коррская стала хранилищем несметного количества всякого барахла. Одни предметы имеют хозяев, другие не принадлежат никому. Это, своего рода, склад всевозможного добра. По некоторым вещам можно легко узнать их хозяев. Вот, например, если вы видите огромную пивную кружку со столовой ложкой внутри, то это спортивный обозреватель Алексей Осин. Потому что Осин пьет из этой гигантской кружки чай, а сахар размешивает столовой ложкой, ибо чайная ложечка там просто утонет. Если в углу вы видите гигантскую кучу удивительных книг, то это верный признак того, что где-то поблизости бродит Майя Лазаревна Пешкова. Вес этих книг, нередко, превышает массу всех работающих тут сотрудников вместе взятых. А если вашему взору предстают наушники, которые не подходят ни к одному из звуковых компьютеров, то значит здесь только что был Андрей Гаврилов. Потому что Андрей Гаврилов не только корреспондент, но еще и музыкант, и музыка – неотъемлемая часть его жизни.
Многие предметы, что хранятся в коррской, никогда не использовались по назначению. Зонтик, что лежит на широком подоконнике, не знал дождя. Никто не выходил с ним на улицу в ненастную погоду, чтобы спастись от ливня, ибо зонтик этот служит для закрывания и открывания окон. Так как окна отделены от людей не только широким подоконником, но и монолитным столом, то корры приспособили зонтик для открывания защелки, чтобы не лазить всякий раз через головы коллег.
И вообще чего тут только нет. В разные времена здесь побывали фритюрница, двухместная туристическая палатка, домик для кошек, несколько детских колясок, крышка от автомобильного багажника и даже световой меч Дарта Вейдера.
Обеденных перерывов у корров не бывает, так что в помещении всегда находится какая-нибудь еда. Это могут быть ириски или крекеры, а могут быть суши, пицца, бургеры с колой или, к примеру, котлеты, плов, сушеная рыба. Сюда часто приводят гостей, журналистов или новых сотрудников, но все они стремятся как можно скорее покинуть это место. Как-то раз Марина Королева привела в корреспондентскую группу практикантов. Дело было после двух часов, когда работа над большой новостной программой уже закончилась.
– Это корреспондентская, – сказала Марина Королева, открывая дверь студентам, – здесь наши корреспонденты готовят свои материалы.
