— Странное имя у животного. Но у тебя во всём смысл, ведь так? — гость снял пальто, оставшись в тонком вязаном свитере, прошел в обеденную зону.
— Угадал. Это все французская тематика. Сhat gris — кошка серая.
Имя соответствовало дымчатой мяучке. Не присаживаясь, он оглядел ее жилище. Ощущался свежий ремонт и налет женской заботы. Кружево на окнах, живые цветы в горшках, прихватки и полотенца. Над столом картина Раймонда Кэмпбелла "Винные натюрморты". Усмехнулся над ней.
— Что смешного?
— Это как напоминание не пить или таким образом у тебя каждый день стабильный бокал красного?
— Ха-ха, нет, ее привезла сестра с Эрмитажа, там проводился какой-то конкурс, она выиграла и это полотно обрело дом.
Люция намолола кофе и поставила турку на плиту. Пока варился, она наблюдала за гостем, попутно доставая продукты на бутерброды.
— У меня ничего особо нет тебе предложить, сегодня мы не ждали гостей, — намекая, что он, как сосулька с крыши упал на нее, неожиданно и болезненно.
— Не переживай, ведь мы плотно обедали в “Маяке”, просто кофе достаточно.
Он так и стоял, опираясь о край столешницы, пока хозяйка хлопотала, ощущая себя конкистадором. Селим не планировал сегодня попасть к ней в обитель, как и в постель. Слишком далеко и давно разведены их мосты. Понадобится прилично сил и терпения, чтобы их реконструировать.
" Как интересно он смотрится на моей кухне и как неожиданно, никогда бы не подумала, что он здесь окажется" — не верилось вообще, что этот мужчина вновь появится в ее жизни. Да еще так спонтанно.
— Садись уже, не стесняйся, — и стала разливать кофе по чашкам. — Сахар и молоко?
— Только сахар и то чуть. Чёрный хочу. (" А еще тебя, голую и трепетную на этом столе“), — мысленно дополнил.
Люция как будто прочла его мысли, порозовев, уткнула взгляд в кружку. Молча потягивали терпкий ароматный напиток, так напоминающий о востоке, страсти, обладании.
— Хочешь халву, она дополняет кофейный вкус? — надо было что-то говорить, разрядить напряжение.
Он помотал головой в стороны.
— Тебя хочу, — одними губами произнес.
Девушка зажмурила глаза, решив, если не видит его, то он пригрезился. Он тихо рассмеялся.
— Я все еще здесь, — потянулся к ее свободной руке, сжав четыре пальчика.
Она не отняла. Смотрела на эту крупную мужскую ладонь, покрытую тёмными волосками, механические часы с металлическим браслетом, плотно обхватывающим его широкое запястье. Эти руки две недели сводили ее с ума в той прошлой жизни и долгое время во снах и мыслях. А сейчас они были так близко и волнительно. Она изголодалась по этому человеку, по оргазмам, что доставляла не сама себе, по состоянию быть кому-то необходимой и важной. Селим прочел в ее глазах согласие, метнувшись, встал за спиной. Наклонился, вдыхая аромат ее волос.
— О, Боже, этот запах, я не мог его забыть, — и стал перебирать пряди, освобождая от заколки.
Люция откинулась назад, позволяя себя порабощать его рукам, застонала. Селим, оставив волосы, схватил за талию, приподнял со стула и развернул к себе лицом, прижимая своим бедром ее к столу. Ее руки тоже не давали покоя. Гладили плечи, спину, шею и волосы.
— Селим, — взмолилась она, то ли призывая, то ли предупреждая.
Он не отвечал, присев на корточки, гладил икры, бёдра через капрон колгот, дойдя на края юбки, начал сдвигать ткань в гармошку стягивая всю до талии.
— Как же я мечтал обладать тобою на столе, даже представить не можешь сколько раз! — выговорил на одном дыхании, что все больше учащалось.
Она отвечала только податливостью и коротким словом ”да“.
— Хочу раздеть тебя, ты не против? — она лишь промычала в ответ, согласная на телесный пир.
Подхватив под лопатки одной рукой, начал стягивать чулочное изделие, попутно лаская кожу ног. Люция помогала, с радостью откинув их с ноги сторону. Селим приложил горящую ладонь на выступающий холмик у развилки бедер.
— О, Селим, так хорошо, продолжай!
Он довольно рассмеялся, становясь смелее, потер через трикотаж расщелину, отодвинул в сторону треугольник трусиков, проникая пальцами глубже Прислонив теснее, впился в шею поцелуем, Люция выгнулась, еле держась за его мощные плечи, все сильнее вжимаясь попой в край столешницы, наплевав на режущий ее край, находясь на грани эмоционального армагеддона. Потянулась к его губам, тут же встретив его. Кофейный вкус смешался на их устах, усиливая возбуждение, горячие рты жадно рвали нежную плоть, как звери на охоте. Он усилил давление на “нижний этаж” ее телесного центра удовольствий и Люция исторглась криком бурного оргазма. Такого долгожданного и сладостного. И уже на ноте расслабления услышала сторонний звук со стороны входа. Селим прервал ласки и замер, прислушиваясь. Оба повернулись на звук и застыли, как статуя из древнего трактата. Щелкнул замок хлопнувшейся двери и в проеме кухни появилась девушка. Кто удивлен был больше, трудно судить.
— Ничего себе, что это вы тут делаете?! — выдала сестрица крылатую фразу из фильма “Добро пожаловать, или посторонним вход воспрещен”.
Селим быстро придя в себя, отпустил Люцию из объятий, отстранился, не придумывая, выпалил:
— Иди, иди отсюда, девочка.
Не девочка, а дерзочка не сдвинулась с места.
— Чего, я здесь живу вообще-то!
От былой страсти не осталось и следа.
“ Хорошо, что Селим не стащил брюки и нас не застала она в процессе, вот стыда бы хватило”, - Люция, поправив юбку, попыталась нацепить взгляд старшей сестры.
— Э… Анна, можно и повежливее с гостем.
— Он не мой гость и, увы, нас не представили, — ехидно парировала слова сестры.
Люция, как дипломат пыталась всем угодить.
— Присядь, Ань.
Та, не отрывая взгляд от незнакомого мужчины, повиновалась. Села, закинула ногу на ногу, стала ждать объяснений. Люция представила их друг другу. Аня смотрела настороженно, Селим сконфуженно.
“Как же эта девица и ситуация мне напоминает что-то подобное дома несколько лет назад", — вдруг вспомнилось Селиму.
Комизм и трагизм в одном лице. И тут он от души рассмеялся.
***
И я кричу: "Остановите пленку!
Это кино я уже смотрел…
Эй, режиссёр, заканчивай съемку!",
А он смеётся в объектив как в прицел.
"Ветер" (BrainStorm)
Глава 26
СЕСТРА
Как не пыталась Люция расшевелить обстановку, сестрица оставалась непреклонная к ее увещеваниям и обаянию вторженца. А гость все больше разражался на мелкую нахалку. Брату он тоже спускал многое, но у того бы не хватило дерзости нарушить чьё-то единение, а этой “по черепушке”.
— И что, он тут поселится?! — выпучила свои, как у лягушки глазищи мелкая.
— Не собираюсь я у вас селиться, если только погостить, — и вопросительно взглянул на девушку, что недавно держал на столе.
Люция потерла ладонью шею, порядком уставая от накопившихся эмоций за день.
— Ты где остановился-то? Так и не сказал.
— У Рината. Он уехал на недельку к родителям жены в Краснодар. Так что ночлегом обеспечен.
— А… — то ли с облегчением, то ли с огорчением произнесла старшая из сестер.
— Ладно, я оставлю вас, но имейте ввиду, что все слышу, — направив палец на Селима, Анна удалилась.
— Она меня не любит, — резюмировал Селим.
— Она просто меня оберегает, ты и ее пойми. Но наглость ее я не оправдываю.
Они сидели на углу стола, едва касаясь коленями.
— Твоя “лягушка” обломала весь кайф.
— Ха, почему “лягушка”?
— Ты глаза ее видела? Точно королевишна болот.
И засмеялись разом.
— Люц, — потянулся мужчина к ее лицу, погладил по щеке, спустившись на шею, замер на ключице большим пальцем. — Мы можем поехать на квартиру к другу.
— Селим, может не стоит спешить?
Ей дико хотелось провести с ним время, но обида и гордость плохие советчики отношениям.
