В какой-то момент она известным только женщинам способом создала некое подобие уюта и кровати (точнее привычного тут «гнезда») и привела меня спать, укрыла одеялом, обняла. Мы спали не раздеваясь, не трогая друг друга, если не считать её рук, охватывающих меня за талию сзади и дыхания на шее. Было уютно и чертовски мило, я чувствовал это даже сквозь сон.
Впервые за долгое время смог проспать больше трёх-четырёх часов.
Утром проснулись одновременно, рано, она встала, повернулась через плечо, улыбнулась молча, собралась, посмотрела на меня с блаженной полуулыбкой и унеслась в свою лавку.
* * *
— Ты обязан её взять с собой, — хмурил брови Старик.
Усмехнулся, посмотрел на Тоору, она выглядела смущённой, по глазам видно, что это не её идея, но понимает о чём речь.
— Обоснуй.
— Я есть последний жрец и никому ничего не должен доказывать! Ты здесь чужак и не будешь распоряжаться.
— Вот тебе хрен. Я не командую тобой, Старик. Но и выполнять твои приказы не стану. Тем более ты не хочешь обосновывать, объяснять. А там, знаешь ли, будет писец как опасно.
— Ты вчера напомнил про такую важную вещь, которую мой мир потерял. Почти потерял. Гордость. Мы не ведали страха, когда дрались с детьми железа. Наши боги не ведали страха, когда убили себя ради спасения мира.
— Убийства мира.
— Ты не понимаешь! Они пожертвовали собой ради победы.
— Как раз это я могу понять. У нас говорили, « лучше убиту быти, чем полонёну быти». Понять через системный нельзя, но смысл в том, что смерть более предпочтительна, чем плен, рабство и бесчестие. Мы всегда это знали и никогда не теряли, буквально во всех эпохах и поколениях. Но как это связано с Тоорой?
— Ты собираешься совершить великие дела. И если их совершит чужак и не примет участие кто-то из людей нашего мира, то это позор. Что скажут Боги? Что скажет мне Тень? Она скажет — вы не достойны жить, раз все подвиги совершили не вы.
— Или хотя бы не примазались? Допустим, а как же ты сам, ссышь идти со мной? Думаешь, погибну?
— Нууу, я же жрец…
— Всё с тобой ясно.
— Чужак!
— Я тебя услышал. Вот тебе компромисс. К обезьянам я сбегаю сам, просто посмотреть, на разведку, ничего такого. Как примазать ваше воинство, придумаю, если что. Ну или погибну, делов-то. В Тёплые пещеры… название какое странноватое, ты не находишь? Так вот, я согласен её взять в поход, типа участник, но в основной махач не приму. Договорились?
— Нет.
— А я считаю, что договорились.
* * *
Ехали молча, Джим хмуро пил кофе, по всему видать, страдает от похмелья. Вот странно, он же частично живое, частично неживое существо, а бухает весь, причём, как конь.
Похеру мороз, точка на карте есть, рассчитали направление по компасу, надо давить. У меня тут в голове выстроился план, где стройно стоят этот мир, местная загадка, технологии, брошенный алтарь к которому якобы невозможно пробиться. И обезьяны в этой истории настолько лишние, настолько вступают с одним перворождённым гулем в противоречие что кому-то из нас точно трындец. И чего этот момент оттягивать?
Ветер несёт позёмку, поднимая её на несколько метров над поверхностью. Я сильно сбросываю скорость, а в какой-то момент плавно останавливаюсь. Мой рот расплывается в улыбке.
— Что, чувствуешь их? Внизу? — беспокойно спросил Джим, ощупывая свою голову.
— Лучше. За теми надолбами.
— А чего они наверху делают?
— Внешний пост.
— Что, опять, сделай фокус, смойся в свою трубу? — Старый техногоблин улыбается чуть грустно, с примесью нерационального сожаления о том, что произойдет.
Проверил подаренный богиней комбинезон. Зашитый системными материалами, он буквально сросся во многих местах, хотя полное восстановление, очевидно, требует времени. Ну ничего, на сейчас хватит и этого.
— Может, посидишь в броневике, музыку послушаешь, постережёшь?
Джим вяло кивнул. Наверное, от похмелья не отошёл, раз сил язвить нет.
Блинк.
Даже сквозь небольшую метель я могу ощущать своих противников поиском живых, при этом делая поправку (а вот это уже жизненный опыт) на то, что есть скрывающие артефакты и прочая защитная магия.
Невидимость. Подбираюсь максимально близко.
Тут всё было просто. Во льду и снеге выбита берлога. Оттуда идёт ход. Внутри сидят трое. Наружу, из хода, торчит ещё один, четвертый и зорко смотрит вдаль (со стороны это выглядит как будто он дремлет сидя). Он должен предупредить остальных в случае опасности. Люди по поверхности, насколько мне объяснила Тоора, ходят очень редко, потому что тут водятся как она их назвала — ледяные волки, а полезного почти не бывает. Значит скорей всего волков и караулят. Верить тому, что он дрыхнет нельзя, как любое дикое существо — обезьяна может оставаться «тревожной» и учуять запах чужака.
Смотрим карту. Ага, имеет место угловатый червеподобный туннель вниз и под наклоном. Начинается в пятидесяти метрах, замаскирован тонкой пластиной льда на которую даже налеплен снег. Толково. На самом входе ниша, внутри которой на пределе восприятия объект крупнее, больше человека. Если не король, то йети. Это запасной дозор, и он под какой-то своей «обезьяньей невидимостью».
Всё понятно.
Копьё. Беру ближе к наконечнику. Холодно-то как, аж улыбка к лицу примерзает. Блинк.
Бью дремлющую обезьяну в спину, в район сердца (она как раз сидит по грудь), наконечник с отвратительным треском пробивает прочную шкуру. Враг мелко дёргается и затихает. Убираю копьё, тянусь и убираю труп обезьяны в инвентарь.
Теперь быстро.
Извлекаю Темника, он растерянно щурится от потоков снега и ветра, жестом показываю ему вниз.
Касаюсь — «дай мне пять секунд, внизу три воина обезьяны, они тебя не ждут, убей их всех».
Блинк. Перемещаюсь к ледяной крышке, снова достаю копьё. Смотрю в щель, прикидываю (визуально его не вижу, только смутно ощущаю поиском живых) что Йети расположен максимально неудобно для меня. Он сидит на ложе из мягких белых шкур, его спина, шея, голова, прислонены к лежанке и льду за ней. В направлении входа его мощные руки-ноги и это при том, что он, собака Калин, не видим.
Меняю своё расположение блинком, так чтобы, когда он выглянет в сторону основного поста, я стоял перед щелью.
Пять секунд истекают, снежинки летят. Я под невидимостью, враг тоже. Драка двух невидимок это какой-то писец.
Началось, Темник кидается вниз, совершенно беззвучно, что неожиданно для его габарита, а вот внутри раздаётся
