– Все, – наконец объявил он обреченно и отступил в сторону.
Я лишь исподтишка усмехнулся, да он, оказывается, неимоверно смелый парень, мой слуга. Хотя сейчас и очень трусит. Но ведь в этом и состоит настоящая отвага, преодолеть в себе звериную глупость и поверить логике, интуиции и невесть каким еще подсказкам разума.
– Не бойся, ничего плохого я тебе не сделаю, – постепенно приоткрывая ресницы, проворчал я и наконец решился перевести взгляд с закопченных стен древней бревенчатой избушки на собственное тело.
Святая пентаграмма, а это еще что такое! – невольно вырвался пораженный вздох, когда первыми в поле зрения попали руки. Едва с запястий сняли ремни, я поспешил подтянуть их к груди, и теперь изучал со все растущим изумлением.
По моим самым мрачным предположениям, увидеть я должен был вылезающую из-под рукавов рубашки серую шерсть, самое сильное заклинание, на которое способен оборотень. Но не увидел ни шерсти, ни самой рубашки. Руки покрывала ничем не прикрытая гладкая кожа цвета темной бронзы, чуть отливавшая на сгибах краснотой. Хотя при более пристальном рассмотрении я начал понимать, что слегка поторопился насчет гладкости. Мелкий, ячеистый красноватый узор, словно нанесенный на кожу изнутри, начал проступать шершавыми гранями, стоило мне стиснуть кулак.
И в тот же момент клиновидные ногти на пальцах вытянулись, заострились отточенными иглами, щекотно царапнули ладонь.
– Занимательно, – пробормотал я и сел, не столько удрученный произошедшими со мной изменениями, сколько заинтересованный полученным результатом и движимый желанием немедленно понять принцип неизвестного явления и изучить его возможности.
Позже, остановил я сам себя и продолжил исследование совершенно незнакомого тела, которое отчетливо ощущал как свое.
Хотя, по сути, осмотр можно было ограничить руками. Все остальное тело было такое же, бронзово-красное, покрытое потайным ячеистым узором и почти голое. Не принято же считать за одежду подштанники из небеленого полотна? Хотя у меня почему-то ощущения отсутствия одежды не имелось, и прохладно мне тоже не было – возможно, из-за необычайного строения новой кожи.
– Где моя одежда? – оглянулся я на Ганика, сидевшего у самой двери в позе приготовившегося бежать воришки.
– Не знаю, – удрученно шмыгнул он носом, – когда мы сюда приехали и клали вас спать, была, а когда проснулись… – Он посопел и пробормотал: – Я вас одел, а она сказала, что нужно привязать, вдруг проснетесь уже не человеком.
– А как меня кормили? – Приняв решение, что исследованиями займусь немного позже, я поднялся с лавки.
– Хорошо кормили. – Ганик напрягся. – Мэлин птиц ловит и суп варит. Потом кормит вас бульоном. А нам кашу варит, но крупы уже мало.
– Не волнуйся, – отмахнулся я, – достать мяса для меня не проблема.
Но он почему-то побледнел и тихонько приоткрыл ногой косо висящую дверцу.
– Одежда там, на лавке в уголке, – озабоченно заглянула в дверь Мэлин и тут же исчезла.
Придется тратить магию, понял я, и провел вдоль тела руками, по памяти создавая иллюзию того, что видел в зеркале каждое утро, собираясь на завтрак. И делать так до тех пор, пока не получится распутать проклятие – ехидно подсказало настырное чувство ответственности.
– Ганик, – после заклятия голос тоже претерпел изменение и звучал привычно, хотя и несколько громко, – идем, покажешь мне, где тут умыться.
– Маглор Иридос! – Мальчишка смотрел мне в лицо сияющими от счастья голубыми глазами. – Как здорово! Говорил я этой дурочке, что вы сразу все вернете как было – и волосы и шапочку… А она не верила.
– Я тебе объяснял, чтобы ты не смел называть дам подобными словами?
– Простите, больше не буду, – заученно протараторил Ганик и настежь распахнул дверь. – Эй, Мэлин! Смотри, маглор такой же, как и был!
– Замечательно, – почему-то в тоне бастарды не было энтузиазма, а когда мы проходили мимо девчонки, до моего обострившегося слуха донеслось сказанное шепотом: – Только мантию он в тот день надевал новую.
Ну да, все верно, – хмыкнул я согласно, шагая по еле заметной тропке, пробитой за три дня спутниками, следом за мелькавшей над верхушками зарослей дикой малины спутанной рыжей шевелюрой слуги. Раздавая в тот день мантии, свою я отдал именно ей, уверенный в надежности наложенных щитов, а сам надел ту, что была новее остальных. Ну не натягивать же было самую потрепанную?
Идиот. Внезапно пришло горькое понимание. Глупец, настоящий хуторянин, простофиля! Ну и как я собирался узнать, чья это была мантия, где намерен был искать ее хозяина и как его уговаривать, чтобы рассказал, какие именно щиты и заклинания были на нее повешены? Если еще он сам знает и не получил ее подобным же образом.
А без точного знания количества и видов щитов распутать проклятие не сможет даже совет верховных магистров ковена в полном составе. И даже если получат полную информацию, навряд ли сумеют, заклинания такого рода имеют свойства с течением времени переходить в разряд необратимых. Я вот иду через заросли почти пять минут, и все это время стараюсь найти хоть малейшую зацепочку, чтобы попытаться разделить слившиеся с проклятием щиты.
Тщетно, откуда ни зацепи, все ощущается как единое природное заклинание изменения, вечное и стабильное.
– Господин Маглор! – Шепот Ганика вполне мог бы спугнуть стадо диких коз, но два лесных индюка, воинственно кружившие друг против друга на небольшой полянке, были заняты решением извечного вопроса, кто из них самый достойный.
Невидимая в солнечных лучах молния пронзила обоих. За время короткой прогулки я понял, что бульон это отличная пища, но мой организм просто тоскует по мясу.
– Здорово! – ахнул Ганик и ринулся к птицам.
Схватился – и тут же бросил на траву, дуя на пальцы и укоризненно посматривая на меня.
– Когда ты научишься сначала спрашивать, потом хватать? – скрыл я поучением собственную растерянность, раньше это заклинание никогда не поджаривало дичь на месте.
Без особого усилия отломив от ближайшего дерева несколько ветвей, я сложил их в виде примитивной волокуши, скрепил заклинанием, и осторожно переложил на них пахнувших жареным мясом птиц.
Топая между кустов к избушке, я старался не думать ни о проклятии, ни о магах, ни о стражниках, которые завтра приедут в Черуну и будут нас искать… О нет, спаси святая пентаграмма, про все это лучше не думать. Вот сяду на лошадь и займусь решением сразу всех вопросов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
