Читаем без скачивания Нф-100: Мародеры - Олег Мушинский

Подойдя к стойке, Кира поздоровалась с толстяком. Тот кивнул в ответ и стрельнул взглядом в Глеба.

— Это мой друг, — сказала Кира. — Его зовут Глеб.

Толстяк снова кивнул, и Кира выложила ему только что сочиненную легенду.

— Ну, отчего ж не помочь хорошему человеку, — пробасил толстяк. — Даже если он и не человек вовсе. Как насчет оплаты?

— Как насчет того, что ты мне должен?

Толстяк усмехнулся и кивнул.

— Значит, договорились. Теперь, как насчёт Сердца Зоны?

— Оно у Макарского, — сказала Кира.

— Плохо, — сказал толстяк. — Но пока еще не всё потеряно, верно?

— Верно, — сказала Кира. — Я поразведую, как обстоят дела, а Глебу бы лучше не отсвечивать лишний раз.

— Это понятно, — согласился толстяк. — Спрячу его до темноты. И ты смотри, тоже особенно не отсвечивай. Чистильщики не только этого парня ищут. То, что Белый с ними договорился, это, поверь мне, вилами по воде писано.

— Белый мертв, — сказала Кира.

Толстяк сокрушенно покачал головой.

— Но, думаю, договор будет в силе, — продолжила Кира. — Филиппов с его группой полностью спалились.

— Как я и предупреждал, — заметил толстяк. — Что ж, если лицензированные сталкеры вне игры, то мы опять в деле. Это хорошо. Хорошо, пока тут ученые командуют. Если чистильщики протолкнул в горсовет своего человека, многое может измениться, а выборы как раз сегодня. Так что ты всё-таки на рожон не лезь. Сердце, конечно, больших денег стоит, только ведь и головы у нас не бесплатные. Идём, парень, найдём тебе укромное местечко.

Глеб оглянулся на Киру. Та кивнула и добавила:

— Постараюсь к обеду вернуться.

Толстяк провёл Глеба за стойку в заднюю комнату. Из мебели там была только широкая кровать да стул, втиснутый за ней в угол. Как оказалось, у стула была сломана ножка, и кровать удерживала его от падения. Дощатые стены, пол и потолок были темно-серого цвета, и общее унылое впечатление лишь отчасти скрашивал пестрый коврик у входа. Свет падал из окна в дальней стене.

— Поскучай пока тут, — сказал толстяк, и вышел.

Глеб прошелся по комнате. Доски тихонько поскрипывали под ногами. За окном был маленький дворик, огороженный забором. Поверх забора вился плющ.

— Почти как дома, — тихо вздохнул Глеб.

Большую часть дворика занимал огород. Справа, на посыпанной песком площадке, стояла печка из красного кирпича. Из трубы поднимался едва заметный дымок, а на печи стояла закопченная кастрюлька. Рядом с печкой на табуретке сидел бородатый дядька в рубахе на выпуск и широченных шароварах. Заметив в окне Глеба, он вначале зыркнул по сторонам и только потом приветливо кивнул. Биотехник кивнул в ответ и присел на кровать.

— Если тебе нечем заняться, то у меня целый список оборудования на ремонт, — проворчал Герман. — Змею можно выбросить, а с остальным ты мог бы и поработать.

— Да, наверное, это лучше, чем просто так сидеть, — согласился Глеб, стягивая с плеч куртку.

— Лучше, лучше, — проворчал Герман. — Уж поверь старому волку, который часами сидел в засадах.

Глеб хмыкнул и отсоединил рюкзак от куртки. Потом биотехник натянул на лицо маску и погрузился в разбор погоревшего снаряжения. Змея действительно сдохла, как и совсем новенький пробник. Всего лишь позавчера Петрович за его потерю обещал голову оторвать. На оставшихся стержнях полностью облезла биомасса. Защитный гель в рюкзачке большей частью тоже выкипел.

Однако куда больше было того, что еще можно было разбудить и спасти. Пара часов пролетела незаметно. Затем его отвлек громкий стук.

Кто-то барабанил во входную дверь трактира, да так сильно, что подрагивала дверь задней комнаты. Глеб вскочил на ноги.

— Без паники, — рыкнул из наушников Герман. — Проверь, что там!

Глеб метнулся к двери. В ней красовались такие щели, что можно было выглянуть, не открывая ее. Глеб сумел разглядеть часть зала и самый угол входной двери. Та распахнулась, словно от удара. Вошедшего Глеб не видел, но толстяк приветствовал того с явным почтением. Шумный гость в ответ что-то буркнул. Они обменялись парой фраз, которые Глеб не расслышал, потом гость прошел в зал. Толстяк семенил за ним.

— Если я могу для вас что-то сделать… — лебезил он.

— Если бы ты мог что-то сделать, я бы давно велел тебя расстрелять, — прервал его резкий голос. Он сделал паузу, чтобы толстяк мог оценить сказанное, и строго добавил: — У нас есть информация, что Кира Шарова вернулась из Зоны с новым другом.

— Вы хотите сказать, что она привела человека ОТТУДА? — испуганно выдохнул толстяк.

— Оттуда, оттуда, — подтвердил резкий голос. — И ты его прячешь!

— Да что вы?! — снова раздался голос толстяка. — Да чтоб я, да чтоб человека оттуда! Да никогда в жизни я не имел дела с порождениями Зоны!

— Ну да, как же! — бросил в ответ резкий голос. — А то мы не знаем, чем ты тут промышляешь! Обыскать тут всё!

Глеб решил, что самое время забирать Германа и рвать отсюда когти. Он едва успел собрать инструменты, как сзади с треском вылетело окно. Глеб обернулся. В дыру, своротив раму на пол, разом запрыгнули двое в черных кожаных плащах и с автоматами в руках. Автоматы они сразу наставили на Глеба.

— Ни с места!

Усиленный динамиком голос рявкнул так громко, что вздрогнули все трое. Потом дверь распахнулась, чуть не слетев с петель, и в комнату влетел еще один в черном плаще, но на этот раз с двумя пистолетами в руках. Убедившись, что он опоздал, этот третий сунул пистолеты в широкие карманы плаща и отступил в сторону, подперев стену плечами. Учитывая их манеру входить в помещение, это было совсем не лишним.

— Не шевелись, мутант, — строго сказал один из тех, что с автоматами.

— Я не мутант, — ответил Глеб.

— Разберемся, — мрачно бросил всё тот же человек.

Глеб мысленно вздохнул. Всё выглядело так, что он попался в лапы чистильщикам. Черные кожаные плащи, да еще это "разберемся!" Во всех постановках это была их коронная фраза. Они всегда обещали разобраться, но вместо этого всегда всех арестовывали.

Эти громилы действовали в точности как в театре. В комнату зашел еще один чистильщик. Судя по тому, как подтянулись остальные, офицер. Высокомерно глянув на Глеба, он резко бросил:

— Арестовать!

Двое с автоматами подхватили Глеба под руки и заставили встать. Быстро обыскав его, они не нашли ничего интересного, и вывели биотехника из трактира. Толстяк стоял перед стойкой, положив на нее руки. Над ним возвышался здоровенный тип, тоже в кожаном плаще и с автоматом. При виде Глеба толстяк изобразил виноватую физиономию. Мол, извини, ничем не могу помочь. Один из конвоиров подтолкнул Глеба в спину стволом автомата и велел двигаться живее.