История входа
Уже на иерусалимских службах IV в. в храме Воскресения было нечто соответствующее входу, именно, вступление епископа за решетку (иконостас) в пещеру гроба Господня, заменявшую наш алтарь, для молитвы и изнесения оттуда благословения. Но замечательно, что такое вступление имело место на всех тамошних службах, даже на часах, за исключением одной только вечерни, на которой епископ молится не за решеткой, а пред ней (Вступ. гл., 140–142). Это последнее, может быть, потому, что вход вечером бывал на литургии, кое-где тогда совершавшейся еще вечером. Когда же литургия повсеместно перенесена была на утро, она должна была все обряды своего входа передать вечерне.
Все особенности вечернего входа объясняются исторически из литургийных входов и их обстановки, особенно в Константинопольском храме {с. 555} св. Софии, устав которой влиял на все другие уставы. По описанию соч. «Об обрядах Византийского двора» (De cerimoniis aulae Byzantinae) X–XI в., малый и великий вход на литургии больших праздников в св. Софии происходил следующим образом. Патриарх, как и царь, являлись на литургию к малому входу. Патриарх приходил ранее и ожидал царя во внутреннем нарфике (притворе) со всем духовенством; патриарх держал крест, архидиакон Евангелие, диаконы кадильницы и светильники; до входа в нарфик царь в особом помещении внешнего притвора снимал корону (в знак благоговения), чтобы войти в храм без нее; войдя во внутренний нарфик, царь прикладывался к Евангелию и кресту, патриарх кланялся царю и кадил его, они целовались, и царь, взявши патриарха за правую руку, шел с ним чрез нарфик к его главным дверям, называвшимся «царскими»; пред ними патриарх читал тихо входную молитву; царь со свечой в руке трижды кланялся пред дверями и, по благословении входа патриархом нынешними словами, при пении «Приидите поклонимся», царь, отдавши свечу, приложившись опять ко кресту и Евангелию и взявши патриарха за руку, входил с ним во храм и проходил на солею в предшествии духовенства, архидиакона с Евангелием, диаконов с кадильницами и светильниками, и знамен; свита царя входила в храм боковыми дверями ранее царя и, когда он проходил храм, говорила ему многолетие; знамена расставлялись на солее. Приложившись ко св. вратам, патриарх со словами «Вниду в дом Твой…» входил в алтарь; царь же, опять взяв свечу, совершал троекратное поклонение пред св. вратами и, отдав свечу, входил св. вратами в алтарь, причем патриарх или архиерей подвигали ему для целования св. врата; подойдя к престолу, царь целовал приподнимаемый для этого патриархом покров его, брал у одного из чиновников, вошедшего в алтарь боковыми дверями, покровы или чашу, которые он приносил в дар обязательно при каждом таком входе во храм, и ставил их на престол, целуя свящ. предметы, находившиеся на последнем; затем царь кадил престол, обходя его кругом с патриархом; кадил и другие святыни алтаря, которым предварительно кланялся со свечою в руке. После каждения, раскланявшись с патриархом и поцеловавшись с ним, царь удалялся в особое отделение храма — мутаторий, где и слушал литургию до великого входа. Пред великим входом, в котором кроме царя в собственном смысле, или «великого», принимал участие и имевший звание кесаря, или «малого царя» (т. е. наследник, коронованный при жизни царя, или другой родственник царя), царю докладывали о наступлении времени входа; он облачался в хламиду (которую снимал после малого входа) и в предшествии знамен шел правой стороной храма к середине его, где уже стояли священнослужители со Св. Дарами; царям великому и малому чиновники подавали стоявшие тут же подсвечники с зажженными свечами, обычно носимые чтецами на входах, и цари, исполняя теперь обязанности «депотатов» (самых низших клириков, свещеносцев [371]), {с. 556} несли подсвечники пред Св. Дарами от амвона (на середине храма) до св. дверей в предшествии знамен; у св. дверей цари передавали подсвечники придворным чинам, которые ставили их на солее; цари становились по обе стороны св. дверей, в которых стоял патриарх и принимал дискос и чашу от несших их архидиакона и первого священника; последние, пронося Св. Дары мимо царей, говорили: «Царство ваше да помянет Господь во Царствии Своем всегда…»; а передавая патриарху св. сосуд, говорили: «Архиерейство твое…»; патриарх, принимая св. сосуд, молился о царях и чинах; цари прощались с патриархом и удалялись в мутаторий до целования на Символе веры [372].
Отличие вечернего входа от литургийных
Хотя вечерний вход выработался на основе литургийных, но он существенно разнится от них тем, что совершается без Евангелия (с Евангелием только тогда, когда на вечерне читается оно) и без Даров; благодаря этому средоточием входа является сам священник. Это ему, изображающему собою Христа, тогда как на литургии Христос представляется Евангелием или Дарами, оказывается почесть преднесением кадила и свечи.
Особенности вечернего входа в историческом развитии
Курение благовоний было одною из принадлежностей царских выходов на Востоке и в Византии [373]. Точно так же и преднесение светильников. Последнее в Византии взяло свое начало от ношения факелов пред Римскими августами в процессиях. Пред Византийским императором при некоторых церемониях особый чиновник, лампадарий, нес «дивамвул», драгоценный подсвечник с золоченой лампадой, края которой были окрашены киноварью. Похожий подсвечник, называвшийся «монамвул» (в эти слова входят числа 1, 2 с каким-то другим неизвестным словом), носился в Византии пред патриархом [374]. Пред Иерусалимским патриархом в VIII–IX в. в торжественных случаях шло 12 монахов со свечами [375]. Новоизбранного епископа в древней России провожали к царю, патриарху и в собор с 12, 8, 6 или 4 свечами, которые несли пред ним особые клирики — «пламенники», или «огненники» [376]. По Типикону Великой Константинопольской церкви, вечернему входу предшествовало три светильника [377].
{с. 557}
К 140 псалму вход приурочен был, так как с этого псалма в древности начиналась вечерня. На песненной вечерне вход совершался на 8 ст. 140 пс: «яко к Тебе, Господи, Господи» (Вступ. гл., 342). Но уже Студийские уставы указывают вход после Богородична на Господи воззвах [378]. Потому нынешняя молитва входа имеет отношение главным образом к этому псалму.
В большинстве древних Евхологиев эта молитва надписывается «входная». Но Евхологий в рукоп. Афоно-Пантократорской библ. № 149 XV в. имеет такую молитву входа:
«Входу нашему, Христе Боже, к жертвеннику Твоему, всякия скверны изменену, приятися от Тебе благоволи; измыв сердца наши от совести лукавыя, сподоби молитве нашей взыти яко фимиаму пред Тобою молитвами Всечистыя Матере Твоея и всех святых Твоих, яко подобает Тебе…» [379].
По некоторым Евхологиям, в качестве молитвы для вечернего входа (очевидно, в отличие от литургийного) положен краткий стишок, вроде нынешнего благословения входа. Так, в грузинской рукоп. Имп. Публ. библ. № 208 XIII в. «молитва входа»:
«Благословенно пришествие св. славы Твоея, Христе Боже наш всегда…».
В Служебнике Новгородской Софийск. библ. (при СПб. Дух. Акад.) № 524 XIII в. молитва входа нынешняя, но стих благословения:
«Благословенно вхождение Христа истиннаго Бога нашего» (усиление мысли нынешнего стиха).
В важнейших русских соборах XV–XVI в., как показывают рукописи их «Чиновников», должно быть, под влиянием позднейшей византийской практики, вечерний вход, так же как практиковавшийся еще тогда, в качестве остатка песненного последования, утренний вход на славословии великом, совершались каждое воскресенье с участием не только всего соборного духовенства, большею частью очень многочисленного, но и приходских священников города, даже приезжих; но уже с XVI в. в Новгороде, Пскове и даже в Москве духовенство стало тяготиться обязанностью являться на «выходы» в собор каждое воскресенье; приходилось требовать этого от него под угрозою штрафа, как то сделал, например, митр. Макарий в грамоте Новгородскому архиеп. Серапиону 1551 г.; при патр. Филарете и в Московском Успенском соборе случалось, что «по нужде один недельной поп ходил» [380]. Кроме других причин, на это сокращение торжественности могло повлиять усиливавшееся господство Иерусалимского устава, вытеснившее в России последние остатки практики Великой Константинопольской церкви, с каковой практикой Студийский устав, выросший подле нее, легко уживался [381].
{с. 558}
СВЕТЕ ТИХИЙ
Содержание песни
