- Гонца помню. Мрачный такой, слова из него не вытянешь…
- Это ты не вытянешь. А я даже мраморную статую смогу выспросить, в честь какого события она воздвигнута.
- Ишь ты! Это что, секрет у тебя какой есть?
- А как же! Возьми ушат с водой, посмотри в него на свою рожу. А потом на мое лицо погляди. Коли заметишь разницу - поймешь, в чем мои секреты!
- Кончай неводом тину ловить, - вмешался второй наемник. - Знаешь что про Хранителя, так расскажи.
Орешек навострил уши. Очень ему хотелось узнать что-нибудь о своем загадочном прошлом. Что за человек был этот Ралидж из Клана Сокола?
Словно отвечая на его вопрос, девушка важно произнесла:
- Ралидж Разящий Взор - самый большой мерзавец во всем Грайане. Все так говорят. Прямо хором.
И служанка не спеша повела рассказ. Орешек слушал с недоумением и растущей тревогой. А Перепелка, опьяненная вниманием собеседников, перечисляла имена замученных для потехи людей, опозоренных девушек, перебирала мерзкие подробности пьяных выходок, граничащих с преступлением… а иной раз и просто преступлений.
Ошеломленные наемники не перебивали Перепелку. Когда она закончила, Кипран грязно выругался, а его дружок твердо сказал:
- Вранье!
- Если и вранье, то не мое! - оскорбилась девица. - Как гонец говорил, так и пересказываю!
- Про храм Того, Кто Движет Светилами… ну, это точно вранье! Уж жрецов-то оскорблять, в храме бесчинствовать - это и высокородному с рук бы не сошло. И про ту подлость в Поединке Чести… ну, про отравленный клинок… тоже, надо полагать, брехня.
- Может, и брехня, - рассудил Кипран. - Но даже если тот гонец половину приврал - все равно крепости нашей крупно повезло…
Все вздохнули, соглашаясь с этими словами.
- Я вот чего не понимаю, - мечтательно протянула служанка, - зачем ему девиц насиловать? Такому любая на шею кинется. Краси-ивый! Высокий такой, ладный, плечи широченные, глаза карие, горячие. А двигается… - На миг Перепелка замолкла, подбирая слова: - Легко так… как рысь! Уж вы мне поверьте, - авторитетно закончила она, - такие знают, чем и как бабу порадовать!
- А мы что, хуже знаем? - хором изумились наемники.
Что ответила дерзкая девчонка, Орешек уже не слышал. Он бесшумно (как рысь!) крался наверх, вспомнив, что вот-вот может вернуться шайвигар.
Вей-о-о! Ну и гад был этот Ралидж Разящий Взор, хоть и Сокол! Будь на свете побольше таких, как он, никто бесплатно не согласился бы жить!
Может, оно и к лучшему, что его сожрали Подгорные Людоеды…
Но тут Орешек вспомнил круглые, без белков, глаза и жуткие челюсти, которые двигались вправо-влево, как пила. Его замутило. Ну уж нет! Любой человек заслуживает честного погребального костра!..
К тому моменту, когда шайвигар робко поскребся в дверь спальни, Орешек успел на скорую руку помыться, растереться полотенцем и натянуть рубаху.
Шайвигар был чем-то встревожен, очень бледен, тараторил еще больше обычного. Орешек не вслушивался в болтовню - прикидывал, что ему надо изменить в своей роли. До сих пор он играл молодого высокородного бездельника, каких знавал по их визитам за кулисы театра. А что ему делать теперь, чтобы поддержать черную славу Ралиджа? Закатить по случаю приезда грандиозный пир, заставляя пить всех - от Правой и Левой Руки до часовых на посту и рабов? Затащить к себе в постель жену шайвигара (если, конечно, он женат)? Набить морду дарнигару?..
Тут фантазия Орешка дала сбой. Парень вспомнил могучую, похожую на осадную башню, фигуру Харната - и поежился. Конечно, тот не посмеет дать сдачи Хранителю, но все же… все же вполне достаточно держаться с надменным спокойствием…
За раздумьями Орешек не заметил, как оказался в большом зале. Зеленое убранство благоухало еще сильнее, трава на полу чуть привяла.
Взгляд Орешка вцепился в стол, уставленный блюдами и кувшинами.
- Обычно обитатели шаутея вкушают пищу в этом зале, - объяснил шайвигар. - Но сегодня еда всем будет подана в комнаты. Никто не потревожит вас, даже слуги не посмеют войти без зова…
«Кого это - „вас“?» - встревожился Орешек. Только сейчас он сообразил, что стол накрыт на двоих. Сначала-то он не обратил на это внимания, потому что готов был расстараться и за троих, лишь бы скорее пустили к этой вкуснотище.
- Все мы понимаем, - проникновенно пел шайвигар, - как важна для Хранителя и его прекрасной невесты эта первая совместная трапеза, как много они должны сказать друг другу… Все четыре дня после прибытия юной Волчицы в Найлигрим она воссылала к Безымянным горячие мольбы о скорейшем воссоединении с женихом. И теперь, когда Боги услышали…
Шайвигар на миг умолк и взглянул в лицо странно молчащему Хранителю. То, что он на этом лице прочел, заставило его скомкать речь, засуетиться и поспешно подняться по винтовой лестнице.
Тревога Орешка переросла в панику. Вей-о! Он погиб! Невеста! Всяких подарочков ждал он от Хозяйки Зла, но чтоб этакую подлость устроить… Так, куда прячемся, в очаг или под стол?..
Но прятаться было поздно. По лестнице шуршал стремительный шелковый вихрь. Перед самым лицом остолбеневшего парня метнулась грозовая туча черных волос, вспыхнули гневные зеленые глаза и засверкало лезвие кинжала.
13
Молодой, пылающий от ненависти голос зазвенел по залу:
- Не смей, слышишь! Не смей даже думать, что… раз меня привезли сюда… так ты и стал мне хозяином! Если ты Сокол, то я Волчица… я не рабыня! Мне про тебя рассказали… я знаю, что ты за человек!.. Но если посмеешь хоть чем-то меня оскорбить - увидишь, что я умею обращаться с кинжалом!
Орешек был бы плохим фехтовальщиком, если бы терялся при виде обнаженного клинка. И долго раздумывать в неожиданной ситуации он себе не позволял. Молниеносно сделал он из услышанного три вывода. Во-первых, девица не знает жениха в лицо, а значит, бояться ему нечего. Во-вторых, она сама его боится. В-третьих, эта зеленоглазая загораживает путь к столу - а такое безобразие терпеть нельзя!
Он улыбнулся и произнес тоном мягкого упрека.
- Да, светлая госпожа. Я тоже счастлив тебя видеть. Я тоже благодарю богов за то, что они благополучно привели тебя в крепость. Может быть, ты позволишь продолжить нашу приятную беседу за столом?
Девушка резко вздернула подбородок, как лошадка, на полном скаку почувствовавшая рывок поводьев. Рука с кинжалом опустилась. Впрочем, Волчица тут же пришла в себя и ответила тоном ниже, но весьма ядовито:
- О, разумеется, разумеется! Кто смеет спорить с Хранителем крепости! Уж конечно, не Арлина, его смиренная служанка! Что еще угодно высокородному Сыну Клана?
Орешек не выдержал:
- Высокородному Сыну Клана смертельно угодно жрать!
- Ну и манеры! - торжествующе воскликнула Арлина. Но Орешек уже взял себя в руки.
- Есть я хотел два-три звона назад. Сейчас я уже хочу жрать, - вежливо объяснил он и добавил почти умоляюще: - Красавица, не надо так сердиться. Это вредно для здоровья… моего.
И бросил через ее плечо такой умильный взгляд, что девушка подавила невольный смешок и сделала шаг в сторону.
Нет, Орешек не набросился на еду, как Подгорная Тварь на добычу. Не зря чуть ли не вся труппа аршмирского театра шлифовала его манеры. И сидеть за одним столом с высокородными ему уже приходилось: аршмирская «золотая молодежь» не раз закатывала пирушки для актеров. Он не плюхнулся на лавку - подождал, пока усядется, расправив подол платья, девушка, и лишь затем занял место рядом.
- Не будем звать слуг, - сказал он весело. - Госпожа позволит налить ей вина? М-м-м, наррабанское! А тут что, тушеная зайчатина с грибами? Или положить госпоже рябчика? Тоже хорошо под наррабанское… О-о, не лепешки, а настоящий хлеб! Умеют выпекать… не совсем, значит, глухомань…
* * *
