Читаем без скачивания Вернуть общак - Сергей Зверев

Но Овчаров спокойно произнес:

– Так ты уточни. Мужик полез в карман передника и вынул – вот сука! – маленький блокнот. Пастор даже бровью не повел.

Полистав замусоленную книжицу, монументальных дел мастер выдал информацию:

– Вот, короче. Двадцать первого числа это было. Памятник заказал Хряпов Иван Сергеевич. Все.

– Молодец, – похвалил Пастор. – Теперь слушай. В другой раз, когда меня сюда не привезут, а я сам приеду, будешь сразу выходить ко мне навстречу и первым здороваться. Если я еще раз увижу цвет твоих бебиков, когда ты будешь отвечать на мои вопросы, то накажу тебя. Станешь их поднимать на меня только тогда, когда я прикажу тебе это сделать. Ты все понял, мужик?

Мастер мгновенно потупил взгляд, остановил его на уровне колен вора и кивнул. Он уже давно понял, кто перед ним. Надежда на ошибку рассеялась с последними словами приезжего авторитета.

На воле очень хочется забыть обо всем том, что приходилось терпеть последние двенадцать лет. Но люди и события из прошлой жизни находили его и здесь, на кладбище. Даже тут ему объясняли, что он как был работягой-сучкорубом, так им и останется. Ему до конца дней придется склонять голову перед теми, кто именуется законниками.

Они ехали с кладбища. Пастор по обыкновению молчал и о чем-то думал. Соха по привычке свесил руку из окна, лежал на спинке сиденья и слушал по радио приглушенный фокстрот. У самого въезда в город Пастор неожиданно сбросил скорость и остановился, почти съехав в кювет. Его подельник, привыкший к этому, сдвинул к кончику носа темные очки и посмотрел на вора поверх оправы.

– Соха!.. – как-то страшно и глухо произнес вор. – Как он сказал? Какого числа сделал памятник?

– Двадцать первого, – ожидая подвоха, ответил тот.

– Кто-то перестарался. – Овчаров нажал на кнопку, и механизм, подвывая, стал опускать стекло.

Пока он прикуривал, Соха соображал, к чему это сказано.

Пастор уже выкурил половину сигареты, а ничего путного на ум его подручному так и не пришло. Он чесал голову, снимал и снова надевал очки. Мысль не выстреливала.

– Знаешь, Витя, иногда мне хочется остановить машину и высадить тебя на хрен, – сказал Пастор. – Какой от тебя толк? У тебя на уме только бабы-негритянки в белых чулках. Где ты их здесь находишь? В Университете путей сообщения? Или сам саламандрой красишь?

– К чему ты это, Пастор?! – взвился Соха. – Чего ты опять начал?! Разок с африканкой побаловался под настроение, так ты до конца жизни вспоминать будешь!..

– Мне, Витя, твои международные отношения по барабану. Я говорю, что голова у тебя не работает. – Пастор выкинул окурок в окно и снова нажал кнопку. – Еще раз спрашиваю, когда мужик сделал памятник?

– Двадцать первого!

– А Костин когда умер?

– Двадцать второго…

– Вот я и говорю. Кто-то поторопился…

Соха будто получил удар током и поднял глаза на вора. Но тот был уже далеко. Он уверенно вел машину, снова о чем-то думал, и с его губ не сходила улыбка.

Глава 22

Любой посторонний человек, перечитав ворох распечаток телефонных переговоров Вихорева, отложил бы их в сторону и вяло пожал плечами. Мол, в чем же тут криминал? Деловые разговоры, работа по снабжению судов оргтехникой. Человек крутится, как уж может, помогает районным судам лучше работать. Таковы должностные обязанности начальника судебного департамента. Служить, помогать и обеспечивать.

Последний разговор был с председателем суда Центрального района, которого звали Николаем Сергеевичем. Все ясно и понятно. Просьба привезти технику к нему домой, чтобы ее не растащили до момента распределения. Человек даже тут думал о благополучии судебного департамента области.

Только Земцову, изощренному в подобных делах, стало ясно, что началась игра, не видимая обывательскому глазу. Вихорева и Заруцкого загрузили. Причем профессионально, намертво.

На языке коммерческих служб безопасности игра с оргтехникой неизвестного спонсора называется плановым перегрузом. Это когда экспедитора, проверяя на вшивость, отправляют в рейс с лишним весом. Это делается как бы случайно, по ошибке. На самом же деле все происходит под жестким контролем. Заявит экспедитор об излишке – молодец. Свой парень. В последующем ему можно доверять и куда более сложные дела. Присвоит – прерывается трудовой стаж. Возможно, надолго.

На менее понятном языке закона об оперативно-розыскной деятельности подобное мероприятие именуется не иначе как экспериментом. Вы скажете, что в отношении судей запрещено проводить оперативно-розыскные мероприятия без соответствующей санкции? А что, собственно, делалось-то? Отдали человеку в качестве спонсорской помощи технику и деньги. Никто не заставлял его все это брать. Другое дело, какую оперативную выгоду можно из этого извлечь.

Пащенко ничего не сказал Земцову о долларах. Он не назвал ему имя своего человека, доставившего Заруцкому груз. Но опер и без этого понял, что нужно искать не технику, а среди нее. Что? Найдет – узнает. Впрочем, об этом и прокурор говорил.

Оставалось последнее…

Земцов пододвинул к себе аппарат и включил громкую связь, чтобы Макс мог хорошо слышать весь разговор. Потом не нужно будет ему ничего объяснять. Сам поймет, что делать.

– Центральный суд, – сказал кто-то после нескольких гудков.

– Адвокат Шнягин вас беспокоит. Подскажите, пожалуйста, у кого на рассмотрении находится уголовное дело Артемова?

– У судьи Шмидт. Хотя нет, подождите минутку.

Земцов с Максом посмотрели друг на друга.

– У председателя суда Заруцкого Николая Сергеевича. Заседание назначено на послезавтра.

– Благодарю. – Земцов отключил связь.

Не успели они встать со стульев, как телефон запиликал.

– Надеюсь, это не адвоката Шнягина ищут! – Земцов усмехнулся и снял трубку.

Первые же слова поразили его как громом. Сержант полиции, дежуривший на одном из обменных пунктов, сообщил, что им задержана женщина со стодолларовой купюрой, номер которой указан в программе кассира-оператора.

– Будь здесь!.. – приказал Земцов Максу, сорвал со спинки стула легкую куртку и молодцевато проскочил в дверь.

Ирина Анатольевна Заруцкая была из тех женщин, которые нравятся сами себе постоянно, а окружающим – лишь первое время. Пока не заговорят. Всевышний одарил ее дивной внешностью, но, как следствие, кое-чего недодал.

Когда жена после приезда мужа увидела в его руках банковскую упаковку стодолларовых купюр, она сразу поняла, что ко всем благам дома добавилось еще одно – десять тысяч зеленых.

Доллары Ирина Анатольевна считала быстрее, нежели рубли. Ей всегда приходилось некоторое время подумать, прежде чем решить, сколько денег в запечатанной пачке, если там находятся купюры по пятьдесят рублей или же по пятьсот. С этим у нее всегда была проблема. Но благодаря какому-то психологическому излому она молниеносно могла сказать, какая сумма находится в упаковке, если в ней двадцатки или сотни долларов.

В этот вечер в дом привалило ровно десять тысяч. Ирина Анатольевна не удивилась, откуда деньги. Это как раз в порядке вещей! Она просто поинтересовалась, деньги можно тратить или же их придется передать нужным людям? Муж успокоил ее, сказав, что зеленые бумажки в ее распоряжении. Ирина Анатольевна с приятным чувством в груди взяла упаковку и понесла в спальню. До утра она будет точно знать, в какую область жизнеобеспечения их вложить.

Когда на следующий день Николай Сергеевич нагрузился коробками и поехал к Вихореву, она позвонила Марине Поборниковой и предложила выпить кофе с коньяком. Та не была обременена практической деятельностью и приехала сразу. Удивительно, но некоторым дамам, мужья которых получают десять тысяч рублей, необходимо трудиться. Для других такая сумма – сумасшедшие деньги.

Пока Марина добиралась до квартиры Заруцких, Ирина Анатольевна решила сходить в магазин и сделать пару покупок. Пирожные, «Хеннесси». С этой целью дама и зашла в обменный пункт. Рублей у нее не было, поэтому она прихватила соточку из мужниной пачки.

Если свои обязанности перед обществом Ирина Анатольевна Заруцкая представляла весьма смутно, то права супруги судьи знала наизусть. Поэтому, когда сержант полиции за локоток ввел взволнованную женщину в комнату, она возмущалась и сообщила ему, что он здесь больше не работает. Ирина Анатольевна доказывала ему, что, как и муж, обладает статусом неприкосновенности и не подлежит ни задержанию, ни досмотру.

Но сержант был из тех, кого сейчас в органы внутренних дел набирают по объявлению. Ростом не ниже ста семидесяти, отслуживший в рядах российской армии, не судим, образование среднее. Именно оно не позволяло ему как следует оценить значимость закона о статусе судей как в целом, так и в части их неприкосновенности. Но он был уверен в том, что если сейчас эту бабу упустит, то приедут люди из оперативно-розыскной части и оторвут ему голову по самый пояс. Что такое ОРЧ, сержант знал очень хорошо и без дополнительного образования.