он оставил свой ноутбук открытым, и я этим не горжусь, но он начал звенеть. Я болталась у него дома, пока он должен был быть в спортзале. Он случайно оставил свой второй телефон, и когда его компьютер взорвался предупреждениями, но его телефон тихо лежал на кофейном столике, у меня возникли подозрения. Я знала, что его обычный телефон был синхронизирован с его ноутбуком, так что для них обоих было нормально отключаться одновременно. Я подняла трубку, думая, что он выключил звук или что-то в этом роде, и поняла, что это не его телефон. Другой корпус, другой размер, другой фон. Я почти положила его обратно, но потом любопытство взяло верх надо мной. Он использовал тот же пароль. Всё же это был его телефон.
Волна жара и стыда захлестнула меня, такая же сильная, как и в первый раз. Как я могла быть такой идиоткой?
— Я провела час, вынюхивая… наблюдая, как моя жизнь разваливается на части.
— Итак, ты прочитала сообщения.
— Ты бы тоже так поступил.
— Это был правильный шаг, — сказал он, и в его голосе звучали такие же тошнота и отвращение, как и у меня. — Но ты не должна была вот так узнавать об этом.
— Я вообще не должна была узнавать об этом, потому что он должен был просто быть порядочным человеком и порвать со мной давным-давно.
— Я не думаю, что он изменял именно поэтому. Он любит тебя, Ло. Возможно, сейчас это не так, но ты должна видеть, как он несчастен здесь, внизу. Он жалок. И ежедневно закатывает истерики.
— Не заступайся за него, — прорычала я. — Не смей заставлять меня жалеть его.
— Боже, черт возьми, да, ты права. Мне жаль. Это просто так… это просто такое извращение.
Эдисон никогда не употреблял так много ругательств. По крайней мере, не передо мной. Он редко сердился. Но я чувствовала, как злость излучалась через сотовый телефон. Вероятно, он хотел поколотить Оуэна. Но он никогда бы так не поставил под угрозу свой бизнес. Он никогда бы не захотел разочаровать папу даже из-за чего-то подобного.
— Расскажи мне об этом, — вздохнула я. — Послушай, я не хотела втягивать тебя в это. Это не твоя проблема. Просто я не могу быть там сейчас. Я не могу быть во Флориде, притворяясь, что все в порядке, и что мы все еще собираемся пожениться, и что новый магазин — это не совсем воплощение нашей мечты.
— Каков твой план? Просто тусоваться с Риз, пока все не уляжется, магазин не откроется, и Оуэн поймет намек?
И вот тут наша связь с близнецами стала странной, потому что, серьезно, как он точно узнал, что я планировала сделать, даже не сказав ему об этом?
— Как ты узнал, что я у Риз?
Он рассмеялся. Это было напряженно, но всё же забавно.
— Куда еще ты могла пойти, Ло? У тебя есть один друг, который не я. И она единственный человек в стране, которого я знаю, который готов показать папе средний палец и тайно приютить тебя, как сбежавшего заключенного.
— Мы сделали много милых снимков, — сказала я ему, соглашаясь со всем, что он говорил. — Было трудно не публиковать их.
Он снова рассмеялся, и на этот раз смех был более легким.
— Держу пари, так оно и было.
— Мне жаль, что мои действия портят тебе настроение.
— Ну, ты же знаешь, что могла бы прийти ко мне, верно? Я бы не стал осуждать тебя за то, что ты бросила Флориду. Я бы не стал принуждать тебя.
— Да, ты бы так и сделал. Но я тебя не виню. Работая на папу, ты как будто ничего не можешь с этим поделать. Меня мучает чувство вины за то, что я не подтянулась и просто страдаю. Папа может никогда меня не простить. И я могу никогда не простить себя, если он никогда не простит меня. Дело даже не в Оуэне. Оуэн может спрыгнуть со скалы. Я больше беспокоюсь о своих отношениях с папой.
— Он простит тебя, — он прочистил горло. — Может быть.
Настала моя очередь смеяться.
— Я вернусь. Как-никак. Мне просто нужно… мне просто нужно еще немного времени. Мне нужно решить, что я собираюсь делать, прежде чем мне снова придется встретиться с Оуэном.
Эдисон издал звук, который дал мне понять, что он меня услышал, но я не знала, был ли он сердитым или разочарованным. И что еще хуже, я не знала, был ли он зол или разочарован Оуэном. Или мной. А я была слишком труслива, чтобы спросить.
Вот в чем дело. Предательство Оуэна стало настоящей трагедией. Тяжелая, ужасная, душераздирающая смерть, о которой я все еще горевала. Но от одного я бы, надеюсь, оправилась. Ладно, я могу оказаться в полном одиночестве. И измученной. И разочарованной. Но если бы Эдисон встал на сторону Оуэна или моего отца… я бы никогда этого не пережила. Это была бы слишком сокрушительная душевная боль, чтобы от нее можно было оправиться.
Мы ссорились и не всегда соглашались, но он был единственным человеком, на которого я рассчитывала больше, чем на всех остальных. Он был не просто моим братом. Он был моим близнецом. Большую часть времени мне даже не нужно было спрашивать его, чтобы узнать, о чем он думает. Он всегда был рядом со мной. И наоборот. Дружба, которую мы разделяли, была самыми важными отношениями в моей жизни, особенно после того, как моя помолвка с Оуэном распалась.
Мне не просто нужно было, чтобы он понял меня. Мне нужно было, чтобы он встал на мою защиту. Чтобы разобраться с Флоридой вместо меня. Чтобы противостоять Оуэну, Девону и папе. Это было слишком много, чтобы просить кого-либо, и так много давления, о котором он не просил. Но я не смогла бы сделать это без него.
Потому что самое худшее? Если бы он встал на сторону папы и Оуэна и попросил меня пройти через фарс со свадьбой, я боялась, что так и сделаю. И это была самая уродливая, самая сокрушительная правда из всех.
— Ну, я могу, по крайней мере, дать тебе больше времени. Но тебе придется ответить на один из звонков Оуэна. Просто скажи ему, что ты прорабатываешь какое-то дерьмо или обдумываешь это. Во что бы он ни поверил. Не дай ему отступить, или успокой его, или что-то в этом роде. По крайней мере. Сделай это для меня. Сделай это для расширения, которое было твоим любимым проектом.
Я не
