С палубы она слышала крики и возгласы, которые с каждой минутой становились все тревожней, а кто-то вовсе, как ей казалось, вопил от боли.
Ей долго не хотелось признавать, что Рауд ошибся, но осознание этого накатывало все сильнее и сильнее.
Неспособная больше сидеть на месте, Селин вскочила с кровати и принялась бродить по каюте из стороны в сторону, обхватив дрожащие плечи руками. Через несколько минут у нее наконец хватило смелости посмотреть в крошечное окошко.
На палубе творилось что-то невразумительное — моряки, подгоняемые зычными криками старпома и самого Рауда, спешно заряжали пушки, пока в них летели черные круглые ядра. Какие-то ядра, видимо, падали в воду, не достигнув цели, какие-то — разбивали корпус корабля в щепки, а временами и вовсе цепляли кого-то из экипажа. На окровавленных досках уже лежали растерзанные тела — пока еще не так много, но Селин знала, что совсем скоро на палубе невозможно будет пройти из-за трупов.
Ей хотелось отвернуться и попытаться стереть из памяти это зрелище, но случилось то же самое, что и в тот день, когда на ее глазах орденский солдат убил отца — Селин словно окаменела, неспособная даже пошевелиться и отвести взгляд.
Она не знала, сколько времени прошло перед тем, как разум наконец вышел из оцепенения, и глаза девушки выхватили из задымленного пейзажа того самого загадочного противника, перед которым Змей, казалось, не испытывал страха.
Огромный корабль со светлыми парусами напоминал бы белого голубя, если бы не плевался ядрами и не подплывал все ближе. Похоже, кирацийцы воевали так же умело, как и “Черная змея” — недаром об их королевстве говорили как о самой сильной военной державе во всем Оствэйке.
Селин отошла от окна, и как раз в этот момент гвойнские пушки дали новый залп. Не вздрогнуть не получилось.
*
Джеррет так часто жевал нижнюю губу, что нечаянно прокусил ее, почувствовав во рту солоноватый привкус крови. Обычно он не нервничал во время боя, но сегодня все было иначе.
Сегодня один-единственный его шаг мог принести им абсолютную победу. И этот шаг нужен был прямо сейчас, когда от самого Джеррета уже ничего не зависело.
Престон верил в него даже больше, чем сам адмирал, хотя и не знал, в чем заключался рискованный, сумасбродный, а главное — очень маловероятный план Джеррета.
Ему много раз говорили о том, как невероятно он удачлив, но сам адмирал никогда об этом не задумывался. Сейчас же для победы ему действительно нужна была невиданная удача и немного расчета.
Очередной залп на мгновение оглушил весь экипаж, но до цели добрались лишь несколько ядер из четырех десятков возможных.
— Не отдадим “Королеву” варварам! — Орал возле пушек старпом Ноппер, подстрекая артиллерию работать быстрее, — Заряжай!
Джеррет сжал в руках подзорную трубу и не сдержался — посмотрел, что творится на “Печали Релы”. Если “Королева Этида” взяла на себя первого наглеца из гвойнских кораблей — очевидно, детище Орнсона — то, Престону достались целых два галеона, пусть и не таких вертлявых и расторопных, как варварский флагман.
Престон Хельдер всегда любил простую войну. Он вообще любил, когда все ясно и понятно — наверное, поэтому и выбрал путь моряка, чтобы как можно меньше задерживаться при дворе.
Поэтому он и поступал так, как обещал — безо всяких хитростей и вывертов палил по противнику, поражая выучкой и скоростью.
“Продержится” — подумал Джеррет, возвращаясь к собственным проблемам. К нему как раз со всех ног несся перепачканный в саже Атвин с порванным на рукаве мундиром и ссадиной на щеке.
— Капитан! — Адъютант застыл в шаге от него и вытянулся по струнке, как того требовал устав, — Ноппер говорит, мы продержимся минут десять от силы. Потери…
— Я вижу, — Отрезал Джеррет, окинув взглядом израненный вражескими ядрами корабль и окровавленные тела. Дым, который все это время витал в воздухе и, кажется, уже затмил даже небо, почему-то ударил в нос только сейчас, — Скажи ему, что я приказал ждать.
— Чего ждать, капитан!? — Взревел подлетевший словно из ниоткуда старпом. По морщинистой щеке стекала струйка крови, седые волосы всклокочены, глаза навыкате, — Они расстреляют нас, как уток на охоте!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я сказал, ждем, — Сверкнул глазами Джеррет, — На данный момент абордаж для нас — чистое самоубийство.
— Ты сам выбирал этих ребят, Джеррет, — Ноппер заглянул ему в глаза, отчего нещадно захотелось если не рассказать о своем плане, то заверить, что все получится. И все же подобного Джеррет себе позволить не мог, а потому лишь молчал и слушал, — Это лучшие клинки Кирации, и сейчас ты хочешь, чтобы они умерли от ядер, а не в честном бою!
— Десять минут, Ноппер.
Наверное, надо было начать молиться, но Джеррет с детства ненавидел богословие, а потому, едва изучив его под началом монаха из ордена, тут же выбросил из своей памяти все до единой молитвы.
*
Селин читала третью по счету молитву, когда в дверь ее каюты настойчиво постучали.
Кому она могла понадобиться во время боя?
Девушка осторожно поднялась с кровати и, прокравшись к двери, прижалась к ней ухом. Кроме звуков боя ей ничего не удалось услышать.
— Капитан? Это вы? — Несмело позвала она.
— Нет, — Ответил из-за двери незнакомый голос, совершенно лишенный акцента.
Кто на корабле мог говорить на чистом эделосском?
— Откройте, — Потребовал голос.
Селин отпрянула от двери — откуда на корабле взялись эделоссцы? Вряд ли Рауд об этом знал, иначе точно бы рассказал ей и отправил бы побеседовать с земляком, чтобы ей не было скучно.
Или нет?
— Откройте, если хотите выжить, — Чуть настойчивее сказал незнакомец.
И Селин вновь напомнила себе, что терять ей, по сути, нечего. Осторожно вернувшись к двери, девушка опустила засов и открыла ее.
Оказывается, все это время с ней разговаривал тот самый кок, о котором говорил Рауд — приятный на вид высокий юноша с дурацкими редкими усами, которые портили все впечатление от его лица.
Не произнося больше ни слова, юноша схватил Селин за руку и потащил за собой. Она даже не пыталась сопротивляться, хоть и не отказалась бы от объяснений.
— Вы от капитана? — Не выдержала девушка, тут же закашлявшись от едкого запаха дыма.
— Да, — Скользнул по ней взглядом кок, — Прошу, поторопитесь!
Селин поняла, что сейчас наступило недолгое затишье, словно противники ждали друг от друга дальнейших действий. Вряд ли это будет продолжаться дольше нескольких минут.
От чего Рауд собирался ее спасти, если “Черная змея” в любом случае обречена? Селин смотрела на раскуроченный ядрами корабль и бездыханные тела — еще немного, и они пойдут на дно!
Она смотрела, как вражеский галеон подплывал все ближе, и не могла отвести от него глаз — как огромное орудие убийства могло быть таким прекрасным? Теперь Селин могла разглядеть и палубу, и мачты, и пушки, и даже кирацийских моряков в синих мундирах.
А кок тащил ее дальше, и теперь девушка догадалась, куда.
— У вас есть ключ от каюты капитана? — Выпалила она, когда юноша оставил ее у резной двери.
Рауд не пускал в свою комнату никого, кроме старпома — что же изменилось теперь? Селин вообще не понимала, почему весь мир так неожиданно перевернулся за считанные минуты до смерти.
Кок не ответил, трясущимися руками отпирая дверь. Когда она наконец поддалась, юноша буквально затолкал Селин в каюту и закрыл за ней дверь, несколько раз провернув ключ в замке. Последнее, что девушка услышала, прежде чем вновь оказаться в ловушке (или в убежище), это требование старпома катить еще бочки с порохом.
*
— Порох! Заряжай! — Командовал Каргурд, застыв в шаге от Рауда в поистине капитанской позе.
Артиллерия вновь забегала, словно ужаленная в задницу, вот только… этого всего было мало.
— Задавим, капитан! — Уверил Каргурд, не сводя глаз с Флетчеровой каракатицы, которая медленно, но верно подходила все ближе.
— Черта с два! — Сквозь зубы выплюнул Рауд, — Они хотят абордаж! Пусть тогда погоняются!
