Читаем без скачивания Суд Линча - Андрей Троицкий

В доме все вопросы, большие и маленькие, решает его хозяйка, мать Иры. И мужу, этому филателисту, такое положение вещей не кажется противоестественным. Скорее наоборот. Он вообще отучился принимать самостоятельные решения, советуется с женой по самому ерундовому поводу. Эта копеечная беспросветная жизнь устраивает родителей Иры лишь потому, что другой жизни они не знают. Им никогда не понять богатых людей. Может, их дочери повезет больше.

– Да, тетя, кольцо для Ирины, – Денисов жевал бутерброд, запивая его кофе. – Хотел и тебе колечко купить, но твоего размера не оказалось, – пошутил он и вспомнил, что тетка юмор понимает туго. Еще чего доброго и вправду решит, что он кольцо ей купить собирается. – Это я шучу. Кольцо тебе все равно ни к чему, разве что бутылки с водой им открывать.

Допив кофе, он сходил в комнату и вернулся с сигаретами. К этому моменту настроение Денисова поднялось, от утренней слабости и следа не осталось. Болтая с теткой, он окончательно обдумал свою ситуацию и принял решение, четкое и взвешенное. Сейчас же уехать из Москвы, опрометью броситься в другую страну, он не может. Нужно довести до конца все дела, заплатить долги. Но и оставаться здесь нельзя, становится слишком жарко. Значит, нужно исчезнуть. В запасе есть дня три-четыре, за это время можно обернуться, все успеть. Через четыре дня Сергея Сергеевича Денисова не станет.

– Я хотел вам кое-что сказать, тетя. Сегодня у нас суббота. В понедельник я перевезу вас в новую комнату. Но сейчас речь о другом. Когда вы будете жить на новом месте, до вас могут дойти всякие разговоры обо мне, неприятные разговоры. Злых людей много. Обо мне могут распускать слухи, злословить. Могут сказать даже, что меня нет в живых, – Денисов заметил, как напряглось теткино лицо. – Да, могут сказать и такое. Но вы не верьте, ничему не верьте, что бы обо мне ни говорили.

– Кто может сказать такое о тебе? – тетка неожиданно всхлипнула, но глаза её оставались сухими.

– Ваш друг и сосед Мельников, например, он может. Вы же сами позвали этого Мельникова, когда пару месяцев назад со мной случился приступ.

– Ты никого не узнавал, ты хотел броситься на меня с ножом, чуть не зарезал, – снова всхлипнула тетка. – Я просто попросила его уложить тебя в постель.

– Попросила, – передразнил Денисов. – Сколько он на мне синяков оставил, чуть плечо не сломал.

– Ты никого не узнавал, ты размахивал ножом.

– А я на днях встретил Мельникова на Петровке, – он погасил сигарету в пепельнице. – Скорее всего, он до сих пор сотрудничает с милицией. Не цветы же он на бульваре собирал. А ты знаешь, что случилось с моим начальником? Его зарезала какая-то психопатка, его сожительница, и теперь все наши сотрудники на мушке у милиции. Из-за тебя Мельников узнал, что я болен, что у меня бессудорожная эпилепсия. И наверняка стукнул об этом следователю. Рассказал, что я родную тетку прирезать хотел, да он, герой, помешал. Иначе, почему именно меня одним из первых вызвали на допрос? Ведь у нас в конторе много сотрудников, а вызвали именно меня. И потом эта встреча с Мельниковым сразу же после разговора со следователем. Думаешь, это случайность? Не бывает в жизни таких случайностей.

Тетка молчала, чувствуя свою вину.

– Зря я его тогда позвала, прости. Я не думала, что так все получится. Что он тебя ударит. Я просто очень испугалась.

– Ладно, – смягчился Денисов, – кто старое помянет, из того дух вон и кишки на телефон. Просто эти менты могут на меня дело об убийстве повесить. Они ведь на все способны. Больной человек, прирезал начальника в беспамятстве. Им бы только галочку поставить для отчетности. А виноват ты, не виноват – это без разницы. Это их не колышет. А на кого лучше повесить? Мельников им подскажет кандидатуру. На Денисова, этот самый подходящий. Больной, себя не помнит. Ему и дело шить будем.

– Иногда ты пугаешь меня, Сережа, – сказала тетка. – За последнее время ты так сильно изменятся. Может, ты сам этого не замечаешь? Но ты изменился. Ты сделался каким-то злым. Ты уже десятый раз попрекаешь меня тем, что во время твоего приступа я позвала Мельникова. Некого больше было звать, никто бы не пошел.

– Я не сделался ни злобным, ни мстительным. Остался прежним. Просто вы плохо себе представляете, что такое человеческая мстительность.

Он вышел из дома через полчаса, жара спала. Дойдя до гаража, запер ворота изнутри, вытащил из тайника отпиленный ствол и приклад ружья «Ремингтон», упаковал их в черный пластиковый пакет, положив туда же половинку кирпича. На набережной, выбрав пустынное место, остановил машину, вышел на тротуар, прихватив с собой пакет. Сделав вид, что залюбовался плавным течением реки, он выждал, когда рядом не окажется машин, а значит, лишних глаз, бросил пакет в воду. Когда-нибудь, может, через год, может, раньше во время чистки дна реки от ила и наносных отложений пакет извлекут из глубины, даже заглянут внутрь, но это уже не будет иметь никакого значения. Денисов сел за руль, решив по дороге к дому Ирины заправить полный бак. Рядом со станцией на одном из домов он увидел вывеску «Срочное фото», остановил машину.

Получив фотографии на паспорт, Денисов купил цветы. Он позвонил в дверь Ирининой квартиры, опоздав к назначенному времени лишь на три минуты. Едва он переступил порог, как сразу понял, что объяснение с Ириной сегодня вряд ли состоится. Накануне вечером в гости приехал младший брат Станислава Николаевича, некто Петя, живущий в захолустном городишке где-то на Волге, наезжавший в Москву аккуратно раз в месяц, чтобы накупить несколько сумок дешевой парфюмерии и перепродать втридорога на тамошнем рынке. Свой маленький бизнес Петя чудесным образом совмещал с государственной службой, работая оператором насосов на электростанции. Пример Пети, делавшего, по мнению Татьяны Марковны, огромные деньги на спекуляции косметикой, она считала назидательным для своего мужа. Видимо, и сегодня будущая теща ставила мужу в пример его младшего брата. Станислав Николаевич выглядел расстроенным и уставшим. Петя, как всегда по приезде занявший комнату Ирины, расположился с ногами на её диване и покуривал импортные сигареты. При появлении Денисова он поднялся и вышел в прихожую.

Денисову сделалось невыразимо скучно. Он представил себе бесконечный домашний обед, переходящий в ужин, с непременной кулебякой и приторной домашней наливкой. Эту кулебяку и наливку следует обязательно похвалить. Он ругал себя за то, что принял приглашение Татьяны Марковны и теперь должен провести пустой вечер за семейным столом в компании нагловатого Пети. Он вручил ахнувшей Татьяне Марковне цветы.

– Ну что вы, Сережа, не надо тратиться, – сказала она, уткнувшись носом в розы. – Вы настоящий кавалер.

Денисов в который уж раз подумал, что вся человеческая сущность этой бабы исчерпывается её корыстолюбием. Выйдя вместе с Ириной на балкон, он закрыл дверь, взял её ладонь в свою. Показалось, сейчас можно начать разговор, ради которого он приехал.

– Ты знаешь, я бы хотел, прояснить наши отношения, – сказал Денисов и подумал, что говорит он не то и не так, как надо. – То есть хотел прояснить…

– Сережа, что тут прояснять? – спросила Ирина и посмотрела на него так, что все придуманные слова показались ему шелухой.

После этого взгляда Денисов подумал, что любовь, настоящая любовь существует не только в романах и всяких киношках.

– Все и так яснее ясного, – сказала Ирина. – Хочешь, я сама все скажу родителям? И не волнуйся. К такому повороту событий они готовы, – она потянулась и поцеловала Денисова в щеку.

– Нет, это должен сказать я сам.

Денисов выпустил ладонь Ирины из своей ладони, сунул руку в карман пиджака, нащупав там коробочку с кольцом, но в последний момент решил, что сейчас делать подарок не ко времени, сперва нужно с родителями объясниться. Только потом надеть на её палец кольцо. Нечто вроде церемонии обручения. Вместо пластмассовой коробочки он вытащил из кармана пачку сигарет.

Оставалось сказать Ирине, что он увезет её далеко-далеко, в другую страну, в другую жизнь. Надо выдумать какую-то вескую причину, из-за которой он решил покинуть Россию. Через какой-нибудь год она станет вспоминать об этой стране, о теперешней своей жалкой работе, об окружающих её людях, погрязших в быту, как в болоте, как о далеком прошлом. Она никогда не была за границей, ей понравится в Европе. О своей будущей жизни они поговорят позже, один на один, решил Денисов.

Глава одиннадцатая

Остановив машину под старым ветвистым тополем, Мельников выбрался наружу, огляделся по сторонам. Вокруг, зажатый с двух сторон одинаковыми шлакоблочными пятиэтажками, лежал пустой дворик, пыльный с вытоптанными газонами, детской песочницей посередине, лавочкой с обломанной спинкой. На этой лавочке сидела, двумя руками оперевшись на палку, старуха, не сводившая глаз с ребенка, возившегося за бортиком песочницы. Палисадники перед подъездами, отгороженные от тротуара худым заборчиком, заросли сорной травой и кустами боярышника. В ближнем палисаднике две разномастные собаки, видно, бродячие, справляли свадьбу.