Сказала это – и сама испугалась. Сжалась в комок, стараясь занимать как можно меньше места.
Я ведь теперь опасный свидетель! Что он со мной сделает? Человека, который сейчас сидел напротив, я совсем не знала. Да, он всегда был добр ко мне… Но ведь именно он меня убил в моем мире. Кто мешает ему повторить это, только уже здесь?
– И давно ты знаешь? – хрипло выдохнул он.
– Не очень, – тихо сказала я.
– Как узнала?
– Подслушала. Спонтанное проявление ментального дара.
Он кивнул. Так, кажется, убивать меня он не собирается. По крайней мере, пока.
Осмелев, я спросила:
– Зачем вы это сделали?
– Ты бы всё равно умерла через три дня. Но тогда не смогла бы попасть сюда. Всё было бы кончено, навсегда.
– Тысячи людей умирают сразу после восемнадцатилетия, некоторые даже в свой день рождения. Земля большая. Так почему же вы решили убить именно меня?
– У тебя огромный потенциал, я наблюдал за тобой. Думал оставить всё как есть, до последнего момента думал. А потом стало тебя жалко.
Это звучало дико и ненормально. Ни в одном суде такое объяснение не признали бы смягчающим обстоятельством: маньяк, который долго следил за жертвой, а потом убил её из жалости. Но почему-то я поверила декану сразу же. И поняла, что не могу, вот никак не могу ни ненавидеть его, ни даже просто злиться.
– Зачем тебе понадобилось, чтобы я вёл у вас занятия? Ты и так узнала что хотела. От меня-то что нужно было?
– Я хочу вернуться. Вы же как-то за мной наблюдали, раз смогли вмешаться. Значит, придумали портал в наш мир. Я хочу пройти по этому порталу. Домой.
– Домо-о-ой? – брови Хорвирета полезли на лоб. – Исключено!
– Почему?
– Ты уже жила в том мире и умерла, – терпеливо пояснил он. – Открыть портал к вам можно, трудно, но можно. Но если ты войдёшь в него, то исчезнешь здесь, а там не появишься.
– Кто-то уже пробовал? – севшим голосом спросила я.
– Да, давно, – шумно вздохнул Хорвирет.
Я замолчала, пытаясь уложить всё в голове. А оно не укладывалось. Значит, никаких шансов, никакой надежды? Единственная жизнь, которая у меня может быть, – эта? Никакой другой не будет?
– Тебе ведь должны были объяснить с самого начала, – магистр Хорвирет с жалостью осмотрел на меня, – что пути назад нет.
Пытались. Сначала Арманда, а потом и Эрмилина. Только вот я всякий раз уводила разговор в сторону, чтобы ненароком не выдать своего тайного плана. Идиотка.
– Да и зачем тебе домой? – проворчал он. – У тебя и здесь всё хорошо складывается: есть друзья, семья…
– Семья? – не поняла я.
– Ты вышла замуж, – напомнил магистр Хорвирет.
Ах, ну да. Мне же следует притворяться, что наш с магистром Рониуром брак – настоящий. Совсем забыла.
– Конечно, семья, – сказала я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. – Я действительно очень и очень счастлива. Извините, что так вышло с артефакторикой порталов. Я случайно.
– Ладно, – отмахнулся декан.
– Вы же их отмените? – спросила я с надеждой.
– Разумеется.
Что ж, уже неплохой результат разговора.
Правда, теперь я точно знала, что не слишком хочу на третий курс.
Глава 24
Я не попаду домой. Никогда.
Надежда на то, что я выкручусь, вывернусь и смогу вернуться, поддерживала меня, давала силы продолжать учиться, узнавать что-то об этом мире и не падать духом. А теперь следовало от неё отказаться. Возможно, я бы перенесла это куда спокойнее, если бы… Если бы именно сейчас моя жизнь здесь не стала окончательно и бесповоротно невыносимой!
Перед глазами зыбким миражом мелькнула ленивая, удивительно мягкая улыбка, разворот широких плеч, словно наяву ожег ухо хриплый шепот…
В груди резануло так, что стало нечем дышать.
Я машинально брела по коридору, пытаясь заглянуть в будущее, и не видела там ничего кроме мрака.
Даже выплакаться было некому. Что я могла сказать Эрмилине? «Я только что узнала, что никогда не вернусь домой, и мне от этого больно»? Представляю, какие круглые глаза она сделает. Во-первых, о том, что возвращение домой – вещь нереальная, меня предупреждали с самого начала. А во-вторых, с чего бы мне хотеть домой, если я так счастлива в браке?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Стоп! Я остановилась посреди коридора.
Я ведь не обязана быть счастливой? Наш брак для окружающих должен выглядеть, как настоящий – так он теперь и есть настоящий. А где в трактате по семейному праву написано что-то про непременное счастье? Нигде! И притворяться я не стану. Многие несчастны в браках, это же совершенно нормально!
Я развернулась и направилась к Эрмилине. Разговор с ней мне сейчас не помешает. Пусть я не могу поделиться всем, но чем-то же могу?
Эрмилина сидела, обложившись учебниками.
– Ты никого не ждёшь? – осторожно спросила я.
– Разве что смерти, – она закатила глаза. – Нам задают столько – просто жуть. А ещё я сегодня ошиблась с рецептом, и вместо зелья от крапивницы сделала что-то настолько ужасное, что меня, кажется, не допустят к экзаменам.
– Обойдется… Ладно, тогда не буду мешать.
– Вот ещё! – Эрмилина решительно отодвинула учебник. – В занятиях нужно делать перерывы, чтобы мозг отдыхал. А пить чай с подругами – это вообще лучший отдых для мозга.
Я вяло улыбнулась, опускаясь на лавку. Эрмилина быстро раздобыла чай с пирожками и уселась рядом:
– Рассказывай. На тебе лица нет.
– Да нечего рассказывать. Послушай… А что ты знаешь про бывшую жену магистра Рониура? Ну, кроме того, что она умерла?
– Почти ничего. Говорят, он очень её любил. С тех пор, как она погибла, жил один, на дам вообще не смотрел. Кто его только не соблазнял! И студентки, и даже кое-кто из преподавательниц. Безрезультатно! Только тебе удалось.
Я вздохнула про себя. Если бы удалось…
– А почему вдруг тебя это заинтересовало, и именно сейчас? – с любопытством спросила Эрмилина.
Врать больше, чем нужно, не хотелось.
– Я нашла её портрет у него на столе. Думаю, он до сих пор её любит.
– Глупости какие! – фыркнула она. Хитро прищурилась и толкнула меня в плечо. – Если бы он всё ещё её любил, зачем бы женился на тебе?
Наверное, она думала, что так меня успокаивает. Но, увы, я-то точно знала, зачем он на мне женился. В горле набух комок, и я в ужасе поняла, что еще немного и расплачусь прямо на глазах изумленной Эрмилины. Нет, только не это…
– Ладно, – я в два глотка допила свой чай и даже смогла изобразить нечто, отдаленно смахивающее на улыбку, – мне пора…
– Конечно-конечно, – глаза Эрмилины весело блеснули. – Тебя же ждут…
– Увидимся, – пробормотала я, буквально вылетая за дверь.
– До встречи, – донеслось вслед.
Я мчалась по коридору, глотая слезы. После разговора с Эрмилиной на душе стало еще хуже. Похоже, некоторые вещи не стоит обсуждать даже с подругами. Особенно, если не можешь все рассказать до конца.
Подъём по лестнице преподавательской башни показался особенно долгим и трудным, будто кроме сумки на мне висела ещё парочка гирь. В «уютное семейное гнёздышко» ноги не несли. Зато успокоилась. Почти.
У входа постояла немного, собираясь с силами, толкнула дверь и шагнула внутрь.
Магистр Рониур стоял, привалившись спиной к столу. Высокий, подтянутый, сильный… Дыхание перехватило, внутри все перевернулось. Черт! Когда же я смогу смотреть на него спокойно? «Никогда», – обреченно мелькнуло в голове. Особенно теперь, после того, что между нами было.
– Добрый вечер, – пробормотала я, отводя взгляд, и быстро направилась в свою комнату.
Хотелось закрыться, уснуть и хоть на несколько часов выпасть из реальности, перестать думать, вспоминать и терзаться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Неуловимое, быстрое, движение – и магистр Рониур вдруг оказался прямо передо мной, преграждая путь. Обдало теплом его тела, знакомый древесный запах коснулся носа, и я сглотнула, едва успев затормозить.
– Юлия, посмотри на меня, – тихо сказал он, и я почему-то не посмела ослушаться. Серые глаза пристально вгляделись в мое лицо. – В чём дело? Ты ходишь как в воду опущенная. После того… в общем, после того. И избегаешь меня.
